Философская лирика тютчева сочинение 9 класс

Философская лирика Тютчева

Философская лирика Тютчева — одна из вершин русской философской поэзии.В его творчестве высокая поэзия соединяется с философским  мировоззрением. Глубина и сила его лучших произведений сравнима с поэзией Пушкина.

«Герой» многих произведений Тютчева — человеческий разум, жаждущий познания.

Тютчева отличало не только живое и верное изображение природы, но и ее глубокое философское постижение. Природа интересовала его в своих стихийных и космических проявлениях — в грозу, в ночи, в буре, в весеннем наплыве и цветении, в грозных порывах ветра, свете солнца или при лунном сиянии.

Символом чистоты и истины в стихах Тютчева является небо. Без этой атмосферы высоты и вечности нет тютчевской поэзии. Он сам говорит об этом в стихотворении «Поэзия»:

Среди громов, среди огней,

Среди клокочущих страстей,

В стихийном, пламенном раздоре,

Она с небес слетает к нам —

Небесная к земным сынам…

Картины мира, нарисованные Тютчевым, как правило, лишены строгих и точных примет времени и места действия. Это характерно для философской поэзии вообще — она носит внебытовой характер. Так, тютчевская ночь грандиозна, величественна и трагедийна. Она оставляет человека наедине с самим собой и со страшными загадками мироздания:

…И бездна нам обнажена С своими страхами и мглами,

И нет преград меж ей и нами —

Вот отчего нам ночь страшна!

Обратите внимание

Лирическим сюжетом стихотворения «Фонтан» становится томление разума, стремящегося к мгновенному прозрению и осознающего ограниченность своих возможностей:

О смертной мысли водомет,

О водомет неистощимый!

Какой закон непостижимый

Тебя стремит, тебя мятет?

Как жадно к небу рвешься ты!

Но длань незримо-роковая,

Твой луч упорный преломляя,

Сверкает в брызгах с высоты.

Иногда поэт словно бы устает от собственной сосредоточенности на глубинах познания. В стихотворении «Нет, моего к тебе пристрастья…» Тютчев освобождается от груза дум, от сложной духовной жизни и возвращается к земной жизни с ее простыми радостями:

Бродить без дела и без цели И ненароком, на лету,

Набресть на свежий дух синели

Или на светлую мечту…

Тютчев осознает, что перевод философских идей на язык поэзии необыкновенно сложен, ибо это — переход в другое измерение, где мысль подчинена образу, рифме, ритму. Об этой сложности поэт говорит в стихотворении «Silentium!»:

…Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь.

Это стихотворение — еще и о человеческой разобщенности, о невозможности до конца объяснить себя даже близкому по духу человеку.

В своей философской лирике Тютчев не просто размышляет. Он в волнении и муках произносит свое вещее слово, совершает открытия, переживает взлеты и падения. Поэт заражает нас своим чувством и своей мыслью. И мы ощущаем волнение Тютчева, страстность его раздумий, постигаем беспокойную мудрость его стихов:

О вещая душа моя!

О сердце, полное тревоги,

О, как ты бьешься на пороге

Как бы двойного бытия!..

Источник: https://prepodka.net/filosofskaya-lirika-tyutcheva/

Сочинение: Философская лирика Тютчева

Среди всего стихотворного наследия, созданного знаменитым русским поэтом девятнадцатого века Федором Ивановичем Тютчевым, можно выделить особый пласт стихотворений, называемых философской лирикой. Название это не случайно: как и многие передовые люди своего времени, поэт задумывался над вечными вопросами, пытался найти решение проблем, относящихся по праву к философии.

Причина обращения Тютчева к подобным проблемам заключалась в том, что расцвет его творчества пришелся на конец девятнадцатого века, то есть эпоху, когда любимое им отечество находилось на пороге новой эпохи. В такие годы каждый мыслящий человек неизбежно задумывается над тем, как построить свою жизнь дальше, пытается обозначить свое место в происходящем, найти смысл жизни.

В русской литературе у Тютчева был современник со столь же обостренным ощущением катастрофичности бытия – Достоевский. В 1921 году Андрей Белый написал, заглянув на четверть века вперед:

Мир – рвался в опытах Кюри

Атомной, лопнувшею бомбой

На электронные струи

Невоплощенной гекатомбой.

Важно

Но почти за век до этого похожую картину увидел своим внутренним взором молодой русский дипломат, живший в Мюнхене, и как поэт за пределами самого тесного круга совершенно неизвестный, – Федор Тютчев:

Когда пробьет последний час природы,

Состав частей разрушится земных;

Все зримое опять покроют воды,

И Божий лик изобразиться в них!

Любовь в этом мире для Тютчева – проклятие, она несет гибель.

Жизненный опыт поэта – не освященная браком любовь к молодой женщине, которая принесла страдания и смерть ей, неизбывные страдания ему – дал богатую пищу для трагических стихов.

Страдания таковы, что они разрушают последние уцелевшие обломки поэтического мира, так что его пространственно-временные координаты перестают различаться:

Минувшее не веет легкой тенью,

А по землей, как труп, лежит оно.

Минувшее здесь – могучее чувство к Е. Денисьевой, ее ответное беззаветное чувство, ее смерть, его вина… Минувшее – это прошлая жизнь, прошедшее время. И вот оказывается, что прошлое кануло не в бездну времени, а в бездну пространства, в могилу пространства: оно, это прошедшее время, лежит под землей, как труп.

Одно из стихотворений, посвященных философской проблематике, носит название «Бессонница». В нем Тютчев задумывается над проблемой хода времени, смены эпох и кризиса, который эту смену сопровождает. Вот наиболее характерные строки, говорящие об этом:

И наша жизнь стоит пред нами,

Как призрак, на краю земли,

И с нашим веком и друзьями

Бледнеет в сумрачной дали…

В этом же стихотворении мы можем найти обращение к проблеме человека, находящегося перед лицом природы и испытывающего чувство ничтожности и беспомощности перед ее мощью:

И мы, в борьбе, природой целой

Покинуты на нас самих..

Проблема одиночества человека перед лицом природы – одна из наиболее широко обсуждаемых в философии. Многие мыслители, пытавшиеся разрешить ее, пришли к мнению, что даже в обществе, даже в окружении друзей и близких человек всегда остается одиноким, до конца непонятым, остро чувствует и тяжело переживает свое одиночество. Иным и не может быть положение человека среди вселенского хаоса.

Но час настал, пробил… молитесь Богу,

В последний час молитесь вы теперь.

В другом стихотворении, «Видение», Тютчев пишет о том, как именно он приходит к необходимости размышлять на философские темы:

Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья,

И в оный час явлений и чудес

Живая колесница мирозданья

Открыто катится в святилище небес.

Именно в ночные часы, когда воспаленный разум человека начинает усиленно работать, возникают вереницы идей и образов, создаются произведения искусства, рождаются самые прекрасные стихи и музыка.

Тютчев – могучий лирик, его стихотворения создавались не как философские конструкции, а как вдохновенные импровизации. В его стихах заключено бесконечное количество переходов, при которых одно и то же слово в зависимости от контекста может приобретать не только разные, но и противоположные значения.



Источник: http://vsekratko.ru/sochinenie/new/sochinenie_filosofskaya_lirika_tyutcheva_tyutche.html

Философская лирика Ф. И. Тютчева

    При мысли о классике и классиках прежде всего невольно вспоминаются «премногие тома». А за одним из самых великих классиков русской поэзии — Федором Тютчевым — числится лишь «книжка небольшая». Но это, на мой взгляд, только подчеркивает заключенную в ней мощь духа и предельную поэтическую утонченность.

    Тютчев начал свой творческий путь в ту эпоху, которую принято называть «пушкинской». Но этот художник слова создал совершенно иной тип поэзии. Не отрицая всего, что было открыто его гениальным предшественником, Тютчев указал русской литературе еще один путь. Если для Пушкина поэзия – способ познания мира, то для Тютчева – возможность прислушаться к непознаваемому через познание мира. 

    Он продолжает традиции русской философской поэзии 18 века. Но возвышенным у Тютчева оказывается само содержание жизни, ее общий пафос, а не принципы официальной веры, которыми воодушевлялись «старые» поэты.

    Тютчев, в отличие от многих, не воспринимал Пространство и Время как нечто естественное, то есть попросту незамечаемое. Ему было присуще живое ощущение Бесконечности и Вечности как реальности, а не каких-то отвлеченных понятий:

    Впросонках слышу я – и не могу

    Вообразить такое сочетанье,
    А слышу свист полозьев на снегу
    И ласточки весенней щебетанье.

Совет

    В основе этой миниатюры Тютчева – новый образ, совершенно нехарактерный для поэзии 19 века, но освоенный поэзией века 20. В этом стихотворении совместились два временных пласта. Можно сказать, что поэт использует прием, который сейчас использует кино, — смену кадров. 

    Тютчев – открыватель новых образных миров в поэзии. Масштаб его поэтических ассоциаций поразителен:

    Как океан объемлет шар земной,

    Земная жизнь кругом объята снами…
    ………………………………………..
    Небесный свод, горящий славой звездной,
    Таинственно глядит из глубины, —
    И мы плывем, пылающей бездной
    Со всех сторон окружены.
    «Как океан объемлет шар земной…».

    Один из основных мотивов поэзии Тютчева – мотив хрупкости, «призрачности» бытия. «Призрак» — обычный эпитет прошлого у Тютчева: «Минувшее, как призрак друга, Прижать к груди своей хотим», «О бедный призрак, немощный и смутный, Забытого, загадочного счастья». 

    Символ призрачности жизни – радуга. Она прекрасна, но это лишь «виденье»:

    Смотри – оно уже бледнело,

    Еще минута, две – и что ж?
    Ушло, как то уйдет всецело,
    Чем ты дышишь и живешь.

    Резко выражено ощущение призрачности мира в таком стихотворении, как «День и ночь». В нем весь внешний мир осознан как призрачный «покров, накинутый над бездной»:

    Но меркнет день – настала ночь;

    Пришла, и с мира рокового
    Ткань благодатную покрова
    Сорвав, отбрасывает прочь…
    И бездна нам обнажена
    С своими страхами и мглами,
    И нет преград меж ней и нами – 
    Вот отчего нам ночь страшна!

    Связь образов ночи и хаоса, мысль о ночной стороне подчеркивает чувство одиночества, оторванности от мира, глубокого неверия. Поэт использует прием антитезы: день – ночь. Он говорит о призрачности мира дневного и о могуществе ночи. Постичь ночь лирический герой не в состоянии, но он осознает, что этот непостижимый мир есть не что иное, как отражение его собственной души.

    Стихотворения Тютчева проникнуты философско-стоическим отношением к жизни. Мотив одиночества звучит в стихах поэта о бездомном, чуждом миру страннике («Странник», «Пошли, господь, свою отраду…»), о жизни прошлым и отказе от настоящего («Душа моя – элизиум теней») и других.

    Философский поиск приводил Тютчева к поискам человеческих идеалов и счастья. Эти мысли находили выражение в философских размышлениях поэта, пейзажно-философской лирике и, конечно же, в любовной. 

    Интересно, что мотив поиска прослеживается во всем творчестве Тютчева. При этом поэт не дает рецептов всеобщего благоденствия и счастья, часто его философские обобщения выглядят как размышления. Однако это не снижает уровень глубины и точности стихотворений поэта. Отсюда – определенная двойственность поэзии Тютчева как ее характерная черта.

Читайте также:  Сочинение чичиков у плюшкина анализ эпизода, визита в поэме мертвые души гоголя

    Философская идея о непознаваемости мира, о человеке как частице Вселенной связана у поэта с еще одной парой понятий — «сон — смерть»:

    Есть близнецы – для земнородных

    Два божества – то смерть и сон,
    Как брат с сестрою дивно сходных – 
    Она угрюмей, кротче он…

Обратите внимание

    Тютчев четко понимал, что истинная жизнь человека – жизнь его души. Эта мысль тесно переплетается с мотивом «невыразимого» в стихотворении «Silentium». Однако поэт не мог не верить в гармонию земного и небесного, в союз души с душой родной, в свою способность выразить невыразимое:

    Когда сочувственно на наше слово

    Одна душа отозвалась – 
    Не нужно нам возмездия иного,
    Довольно с нас, довольно с нас…

Источник: http://reshebnik5-11.ru/sochineniya/tyutchev-f-i/9269-filosofskaya-lirika-f-i-tyutcheva

Философская лирика Ф. И. Тютчева — сочинение по творчеству Ф. И. Тютчева

Литературное наследие его невелико: несколько публицистических статей и около 50 переводных и 250 оригинальных стихотворений, среди которых довольно много неудачных. Зато среди остальных есть жемчужины философской лирики, бессмертные и недосягаемые по глубине мысли, силе и сжатости выражения, размаху вдохновения.

Как поэт Тютчев сложился на рубеже 1820–1830 х гг. К этому времени относятся шедевры его лирики: «Бессонница», «Летний вечер», «Видение», «Последний катаклизм», «Как океан объемлет шар земной», «Цицерон», «Весенние воды», «Осенний вечер» и др.

Проникнутая страстной, напряженной мыслью и одновременно острым чувством трагизма жизни, лирика Тютчева художественно выразила сложность и противоречивость действительности. Философские взгляды Тютчева формировались под воздействием натурфилософских взглядов Ф. Шеллинга. Лирика Тютчева пропитана тревогой.

Мир, природа, человек предстают в его стихах в постоянном столкновении противоборствующих сил. Человек обречен на «безнадежный», «неравный» бой, «отчаянную» борьбу с жизнью, роком, самим собой.

Особое тяготение проявляет поэт к изображению бурь и гроз в природе и в человеческой душе. Образы природы в поздней лирике окрашиваются прежде отсутствующим в них национально русским колоритом. Тютчев наряду с Е. А. Баратынским – крупнейший представитель русской философской лирики XIX в. Художественный метод Тютчева отражает общее для русской поэзии движение от романтизма к реализму.

Дарование Тютчева, который охотно обращался к стихийным основам бытия, само имело нечто стихийное. Идейное содержание философской лирики Тютчева значительно не столько своим разнообразием, сколько глубиной. Наименьшее место занимает здесь лирика сострадания, представленная, однако, такими захватывающими произведениями, как «Слезы людские» и «Пошли, Господь, свою отраду».

Пределы, поставленные человеческому познанию, ограниченность знания «человеческого Я», слияния человека с жизнью природы, описания природы, нежное и безотрадное признание ограниченности человеческой любви – таковы господствующие мотивы философской поэзии Тютчева. Но есть еще один мотив – это мотив хаотической, мистической первоосновы жизни. Здесь Тютчев действительно является вполне своеобразным и если не единственным, то, наверное, самым сильным во всей поэтической литературе».

В этом мотиве отражается вся поэзия Тютчева.

Важно

Стихотворения «Святая ночь», «О чем ты воешь, ветр ночной», «О, вещая душа моя», «Как океан объемлет шар земной», «Ночные голоса», «Ночное небо», «День и ночь», «Безумие» и другие представляют собой единственную в своем роде лирическую философию хаоса, стихийного безобразия и безумия.

И описания природы, и отзвуки любви проникнуты у Тютчева этим сознанием: за всем этим скрывается их роковая сущность, таинственная, отрицательная и страшная. Поэтому его философское раздумье всегда пронизано грустью, тоскливым сознанием своей ограниченности и преклонением пред неустранимым роком.

Лишь политическая поэзия Тютчева запечатлена бодростью, силой и надеждами, которые иногда обманывали поэта. Политические стихотворения Тютчева уступают его философской лирике. Чтобы быть настоящим поэтом того направления, в котором писал Тютчев, надо было любить искренне Россию, знать ее, верить в нее.

Этого, по собственным признаниям Тютчева, у него не было.

Пробыв с 18 до 40 лет за границей, поэт не знал родины и в целом ряде стихотворений («На возвратном пути», «Вновь твои я вижу очи», «Итак, опять увидел я», «Глядел я, стоя над Невой») признавался, что родина ему не мила и не была «для души его родимым краем».

Значение Тютчева в развитии русской лирической поэзии определяется его историческим положением: он, ученик Пушкина, стал учителем лириков послепушкинского периода.

Его оценили раньше других Некрасов и Тургенев.

Как и предсказывал Тургенев, Тютчев остался до сих пор поэтом немногих ценителей; волна общественной реакции лишь временно расширяла его известность, представляя его певцом своих настроений.

Тютчев вошел в историю русской литературы как могучий, бессмертный представитель философской лирики, учитель поэзии для поэтов.

Источник: http://sochbox.com/filosofskaya-lirika-f-i-tyutcheva-sochinenie-po-tvorchestvu-f-i-tyutcheva/

Философская лирика Тютчева: особенности и стихи

Особое место в стихах Тютчева занимают философские размышления о человеке в мире. Поэт принёс в отечественную поэзию свежую тему слитности личности с круговращением в природе, с противоборством в ней тьмы и света. Человек в представлении Тютчева является частицей природы, он «вписан в неё», растворен в ней и вбирает её в себя.

Если, например, у Лермонтова в стихотворении «Выхожу один я на дорогу…» личность показана беспредельно одинокой и существующей сама по себе, тогда как природа, космос, звезды живут сами по себе («звезда с звездою говорит»), то у Тютчева эти миры оказываются сращенными и нерасторжимыми.

Дивный мир со своим разнообразием «лежит, развитый» перед человеком, «ему отверста вся земля», «он видит всё и славит Бога», потому что слит с этим природным миром нераздельно («Странник»).

Совет

Многие стихи Тютчева построены так, что пейзажная зарисовка незаметно переходит в раздумья о человеке, а изображение личности даётся в связи с воссозданием ландшафта или природных явлений.

Таково стихотворение «Вчера, в мечтах обвороженных…» (1836). Казалось бы, поэт намерен здесь проследить постепенную смену вечера ночью, а последней — ранним рассветом. Поздний луч месяца навевает земной сон, нахмуренные тени плавно переходят в ночной мрак, а тьма постепенно рассеивается тихими струями утреннего сияния.

Чтобы ярче раскрыть этот процесс перехода от мглы к темноте и последующему рассвету, поэт удачно использует тавтологию («тень нахмурилась темней»), сложные прилагательные («темно-озаренных»), редкие составные наречия («дымно-легко», «мглисто-лилейно»), передающие переходные состояния и смешения тьмы и света; обилие глагольных форм («пробежало», «ухватясь», «извиваясь», «взобралось»), раскрывающих динамику появления лучей и световых рефлексов; частые повторы слов «вот» (им начинаются пять стихов) и «вдруг» (эта анафора открывает две строки) и, наконец, вводит неопределенное местоимение «что-то», становящееся выражением загадочного одушевленного субъекта действия. Однако весь этот процесс и все эти художественные средства даны в связи с изображением спящей женщины. Это на неё падает последний луч месяца, вкруг неё «утихло молчанье», её сонный локон смутно видится во мраке; это за её одеяло ухватилось таинственное «что-то», а потом стало извиваться на её ложе. Наконец, солнечный луч «животворным сияньем» касается лица и груди и раскрывает чудесный шелк ресниц. Так человек оказывается в центре всех названных природных явлений, которые интересны поэту постольку, поскольку раскрывают красоту, молодость и освеженные силы просыпающейся женщины. Здесь картинное и пластичное изображение, достигнутое художником слова, соединилось с размышлением о месте человека в одушевленном Божьем мире.

Но сам человек, как его изображает Тютчев, соединяет в себе разительные противоречия: он раб — и властелин, силен и слаб, мятежен и терпелив, могуществен и хрупок, смирен и исполнен тревог.

Чтобы передать эти полярные начала (антиномии), поэт использует в применении к личности известную формулу Паскаля «мыслящий тростник», показывает, как «могучий вихрь людей метёт» или «Судьба, как вихрь, людей метёт» («Из края в край, из града в град…

»), передаёт трагическое существование человека перед ночной бездной:

И человек, как сирота бездомный,

Стоит теперь и немощен и гол,

Лицом к лицу пред пропастию темной.

(«Святая ночь на небосклон взошла…», 1848—1850)

Человек трагичен своим обособлением от себе подобных, властью страстей над ним, краткосрочностью своего существования. Бренности человеческой жизни поэт противопоставляет вечность и беспредельность мира («И гроб опущен уж в могилу…»). Могила раскрыта, в неё опущены останки человека, звучит речь о грехопаденье:

А небо так нетленно-чисто,

Так беспредельно над землёй.

Философская мысль о драматизме существования личности заключена и в стихотворении «Silentium» (1830).

Первая и третья строфы этой трехчастной композиции сопоставляют духовную жизнь человека, его чувства и мечты, его «таинственно-волшебные» думы с внешним миром, с его наружным шумом, обманчивыми дневными лучами и подлинной в своей истинности звездной ночью.

Выношенной мудрости этих крайних строф соответствует их наставительная, поучительная и повелительная интонация: сохраняя свою отъединенность от других, любуйся красотой мироздания, внимай пенью дневных лучей и сиянью ночных звезд. Этим самым будет установлена необходимая и желанная, связь с внешним миром. Вторая, срединная строфа носит характер исповедальный.

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймёт ли он, чем ты живешь?

Это жалоба человека на его обособленность от других, на его одиночество в людском сообществе, где «мысль изреченная есть ложь», где слово не может объединить людей, жалоба на замкнутость духовного мира, в силу чего личность обречена на свою немоту.

Обратите внимание

Горечь лирического героя получает форму вопросов, которые следуют один за другим, а затем форму скорбного афоризма. Но в этой же строфе звучит и мощная мысль о напряженности и богатстве духовной жизни человека, богатстве, равном целому миру, которое нужно не растерять.

Сокровенные думы свои важно не измельчить, не «возмутить», как можно замутить природные ключи, бьющие из-под земли.

Размышления поэта согреты его волнением, которое особенно чувствуется в настойчивом повторении повелительного «молчи» (им заканчивается каждая строфа) и в пятом стихе, где четырехстопный ямб неожиданно ломается и переходит в трехстопный амфибрахий.

Поэт развивает мотив «невыразимого», присущий Жуковскому, и доводит его дологического завершения, до требовательного наставления. Чтобы придать особую весомость и масштабность этой композиции поэт даёт ей необычное, заимствованное из средневековых дидактик латинское название, усиливая его восклицанием: «Silentium!».

«Мысль чувствующая и живая» (И. С. Аксаков) пульсирует и в другом философском стихотворении поэта — «Фонтан» (1836). Это стихотворение середины 30-х годов было послано из Мюнхена другу поэта — И. С. Гагарину и как будто обращено к нему. Оно начинается со слова «смотри».

Такое приглашение глядеть, рассматривать и любоваться здесь не случайно: начало стихотворения посвящено описанию фонтана, увиденного поэтом в одном из городов Европы. Описание это для Тютчева необычно: оно основано не на мгновенном впечатлении, а на длительном всматривании в явление, на созерцании его.

Поэт следит за сменой освещения, окраски, за особенностями движения водяной струи. Наблюдения Тютчева очень метки, и это отражается в слове: фонтан напоминает живое облако. Затем следует новое уподобление «влажному дыму».

Читайте также:  Образ и характеристика лизы в комедии горе от ума грибоедова

Солнце пронизывает это облако, а потому оно становится «огнецветным» и неожиданно само начинает походить на светлый луч. Но одновременно поэт приглашает не только глядеть, созерцать, но и размышлять.

Лучом поднявшись к небу, он

Коснулся высоты заветной —

И снова пылью огнецветной

Ниспасть на землю осужден.

Важно

Здесь содержится глубокий по мысли, философский мотив, переданный последней из приведенных строк: «ниспасть… осуждён». Значит, речь идёт не только о красоте фонтана, но и о каких-то законах, которые им управляют.

Одновременно приоткрывается другой, скрытый, но возможный смысл строк — размышление о человеке, куда-то стремящемся, возносящемся — то ли к карьере, то ли к богатству, то ли к власти, и трагически забывающем, что за его лихорадочной деятельностью, усилиями, суетой стоит нечто, его роковым образом поджидающее. Поэтому он должен всегда помнить не только о суетном, но и о великом, чтобы не пропустить самой жизни. Однако может быть устремление ввысь и другого рода — к творческим достижениям таланта, взмывающего «лучом к небу», и горестно, когда он достигает «высоты заветной», но в этот миг его путь трагически обрывается. Так было с Пушкиным, Лермонтовым, Белинским, Веневитиновым…

Мысль о гибели как бы подхватывается первым знаменательным словом второй строфы: «О смертной мысли водомёт…» Но слово «фонтан» заменяется его синонимом «водомёт». Это признак того, что речь пойдет о том же и одновременно о чем-то ином. Жизнь фонтана сопоставляется с биением человеческой мысли.

И хотя в начале второй строфы нет характерных для сравнения слов типа «словно», «подобно», «как», но параллелизм неназойливо возникает. Водомёт соотносится с величием разума, неустанного познания, мятежной человеческой мыслью. Подобно фонтану, эта мысль тоже жадно стремится к небу.

Возвышенная тема вызывает к жизни «высокие» слова, которых так много в этой строфе: «стремит», «водомёт», «мятет», «длань», «преломляя», «свергает». А рядом несколько книжных выражений: «неистощимый», «непостижимый», «незримо-роковая».

Возникает внутренняя перекличка глагола «мятет» и корня — «мёт» — в слове «водомёт», которые передают это устремление мысли вверх. Однако возникает и другой мотив: и для мысли существует «длань незримо-роковая». Есть предел человеческому познанию мира, роковая его ограниченность, его очевидная стесненность и слабость.

Скептическая эта мысль остра и смела, она перекликается с суждением Канта о границах человеческого разума, лишенного возможности проникать в суть явлений, познавать «вещи в себе». Выходит, что не только слово («silentium»), но и мысль страдает своей «неизреченностью».

Возможно, здесь есть и другое соображение: философская мысль не должна слишком отрываться от жизни, от начала земного, иначе она станет пустой игрой ума. Так, во всяком случае, эти строки Тютчева прочитываются сегодня.

Строка «какой закон непостижимый» приоткрывает ещё один скрытый план стихотворения. Поэт размышляет и об общих законах жизни. Такая тема была характерна для предшественника Тютчева — Пушкина. Вспоминаются «Вновь я посетил…», «Элегия», ранняя его «Телега жизни», мысли о судьбе земли и людей в стихотворении «К морю».

Совет

Ясно, что речь идёт не столько о физическом устройстве водомёта, сколько о жизненных законах, управляющих всем на земле, о прогрессе, его границах и противоречиях. Не случайно литературовед Н. Я.

Берковский писал, что в этом стихотворении поставлена тема «Фауста», а значит речь идет о познании мира, об остановленном прекрасном мгновении, о пределах цивилизации, буржуазной культуры. Так Тютчев пришел к темам всемирного звучания.

Размышляя об окружающем человека мире, Тютчев часто обращается к теме времени, истолковывая это понятие чрезвычайно многообразно. Поэт убежден, что «времени поток бежит неумолимо».

Он лишь на миг соединяет людей, чтобы затем разлучить их навсегда («Устали мы в пути…»). Тютчев много думает о прошлом и настоящем, о памяти, которая соединяет эти категории времени.

Но особенно устойчивы в лирике поэта образы дня и ночи и размышления об этих явлениях.

В стихотворении «День и ночь» (1839) день осмысляется как «блистательный покров», светлый и златотканный, скрывающий безымянную бездну мира. Он вносит известное оживление для рожденных на земле, даже исцеление болящей души, но это только оболочка, обволакивающая зияющий провал.

Напротив, ночь примечательна тем, что отбрасывает «ткань благодатного покрова», и тогда открывается до времени скрытая бездна «с своими страхами и мглами». Резкую противопоставленность этих форм времени отражает двухчастная композиция стихотворения, его две строфы, соединенные противительным «но».

В философской медитации (размышлении) «Сны» («Как океан объемлет шар земной…») (1830) со всей определенностью говорится о ночи как явственном и откровенном проявлении темных стихий, которые, словно волны, бьют о берег свой.

Обратите внимание

Знание людей о мире ширится: они видят космос, «небесный свод, горящий славой звездной», они ощущают могучий хаос и обостренно чувствуют пылающую бездну, будучи окруженными ею со всех сторон.

Используя античный и классицистический образ «колесницы мироздания», Тютчев в лаконичном, восьмистрочном стихотворении «Видение» (1829), рисуя ночную пору, стоящую между человеком и мировым хаосом, характеризует её как проявление и беспамятства, и всемирного молчанья, но одновременно как время откровений и творческих озарений. Для такой трактовки автору понадобились античные образы мощного Атласа (Атланта), Музы, откликающейся на восторги поэта, и эллинских богов. В итоге миниатюра воскрешает дух античности и на философском языке говорит о готовности поэзии (Музы) встретить и запечатлеть поразительные явления космоса и хаоса.

Источник: Роговер Е.С. Русская литература второй половины XIX века: Учебное пособие. — СПб., Москва: САГА: ФОРУМ, 2007

Источник: http://classlit.ru/publ/literatura_19_veka/tjutchev_f_i/filosofskaja_lirika_tjutcheva_osobennosti_i_stikhi/112-1-0-1166

Философские темы лирики Тютчева

(1 вариант)

Центральной темой творчества Федора Ивановича Тютчева, впервые в истории русской литературы, являются «предельные основания бытия», общественные вопросы мироустройства.

Лирический герой его поэзии не считается выразителем какой-то обусловленной философской теории, он всего-навсего задается «проклятыми», не располагающими ответами вопросами: что есть человек? Для чего он заброшен в мир? Для чего сотворена сама природа? В чем загадка природного бытия? Трагическое чувство бесперспективности мировоззренческого поиска сыскало отражение в известном тютчевском четверостишии:

Природа — сфинкс. И тем она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься, никакой от века

Загадки нет и не было у ней.

Ф. И. Тютчев, на мой взгляд, был одним из наиболее проницательных в русской литературе поэтов-философов. Его стихи нельзя назвать лирикой в чистом виде, потому что в них выражаются не просто чувства лирического героя, но, прежде всего, философская система автора-мыслителя. Поэт»нуждается в извлечении из мира всего соответствующего своей натуре».

В философских поэтических произведениях Федора Тютчева, в отличие от философских трактатов, присутствует не развитие мысли, не развернутая аргументация, ее подтверждающая, а ее обозначение, декларирование идеи, которая выражается словом в поэзии, то есть дается комплекс мыслей в переживании, в эмоциональных, художественных, «ощутительных» образах.

Содержание бытия открывается непосредственно через образы.

С одной стороны, автор указывает на наличие в природном бытии высших духовных начал:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

В ряде тютчевских стихов природа действительно одушевлена: ручьи «гласят» и «предвещают», родник «шепчет», вершины берез «бредят», море «ходит» и «дышит», поле «отдыхает». С другой стороны, автор говорит о глухоте природы к мольбам своих детей, о ее равнодушии как к смерти человека, так и к его страданиям и страстям.

Сравним стихотворение Тютчева «От жизни той, что бушевала здесь…» с философской элегией Пушкина «Вновь я посетил…». Как и Тютчев, Пушкин пишет о неумолимом беге отведенного человеку времени («…много переменилось в жизни для меня», «…сам… переменился я»), о величественной неспешности природы («…кажется, вечор еще бродил я в этих рощах»).

Но у Пушкина с образами деревьев связывается идея преемственности поколений и, связанная с ней, идея бессмертия всякого бытия — и природного, и человеческого: как дерево продолжает себя в других деревьях («младая роща», «зеленая семья» теснится близ «устарелых» корней сосен), так и человек не умирает в своих потомках.

Отсюда философский оптимизм заключительной части стихотворения:

Здравствуй, племя

Младое, незнакомое! не я

Увижу твой могучий, поздний возраст…

Тютчевские деревья олицетворяют бесстрастность, самодостаточность природы, ее равнодушие к духовной жизни людей:

Красуются, шумят, — и нет им дела,

Чей прах, чью память роют корни их.

Важно

Природа не просто лишена души, памяти, любви — она, по Тютчеву, превыше и души, и любви, и памяти, и человека, как творец превыше своего творения:

…перед ней мы смутно сознаем

Себя самих — лишь грезою природы.

Здесь, как и в ряде других стихотворений, звучит мотив бездны (хаоса) — один из ключевых мотивов тютчевской лирики. В стихотворении «От жизни той, что бушевала здесь…» бездна мыслится как одна из частей или одна из функций физического мира. С жутковатой иронией пишет поэт:

Природа знать не знает о былом…

Поочередно всех своих детей,

Свершающих свой подвиг бесполезный,

Она равно приветствует своей

Всепомогающей и миротворной бездной.

В творческом наследии Тютчева есть немало светлых и радостных стихотворений, в которых выражены благоговейные, восторженные чувства, вызванные красотой мира («Весна», «Летний вечер», «Утро в горах», «Нет, моего к тебе пристрастья…», «Зима недаром злится…»). Такова знаменитая «Весенняя гроза», наполненная торжествующими интонациями, ликующим звучанием симфонии красок и звуков, энергией обновления жизни:

Гремят раскаты молодые,

Вот дождик брызнул, пыль летит,

Повисли перлы дождевые,

И солнце нити золотит.

Однако бытие человека в мире, бытие самой природы воспринимаются поэтом как пролог к неотвратимой катастрофе. Отсюда трагизм звучания таких стихотворений поэта, как «Видение», «Бессонница», «Как океан объемлет шар земной». В «Бессоннице» Тютчев рисует образ времени.

В начале стихотворения «часов однообразный бой» осмыслен как «глухие стенания» времени, как его язык, «равно чужой и внятный каждому»; в конце — как «металла голос погребальный».

Напоминание о неумолимом движении времени заставляет человека увидеть себя (и человечество в целом) стоящим «на краю земли», ощущать свое бытийное одиночество в мире («…мы… покинуты на нас самих»).

Настоящее значение хаоса в лирике Ф. И. Тютчева — это опасность уничтожения, пропасть, через которую нужно пройти для достижения абсолютного слияния с мирозданием.

Хандра, овладевающая при встрече с неясными проявлениями хаоса — уныние и страх смерти, ужас перед уничтожением, но и в преодолении их достигается блаженство. В лирике Ф. И.

Совет

Тютчева образно сформулировано размышление о том, что стихия беспорядка дозволяет нам, соприкасаясь с нею, постигнуть всю глубину бездны, отгораживающей нас от поистине вселенского бытия, мысль, что зло и грех не считаются антитезами добра и святости — это всего-навсего этапы к постижению истины.

Читайте также:  Характеристика матрены в поэме кому на руси жить хорошо (корчагина матрена тимофеевна)

Противопоставление хаоса и совершенного начала мироздания поэт находит не в образах «дня и ночи», а в образах безмолвия, успокоения. Зной, мятежность и столкновение их с тишиной, умиротворенностью — это столкновение влекущей и буйной красоты жизни со спокойной и ясной красотой бессилия и умирания.

Следовательно, хаос — воплощение преодоления всего земного и тленного. Значит, в лирике Ф. И. Тютчева, «самой ночной души русской поэзии», раскрывается нам девственная красота божественного мира, объемлющего собой все сущее — живое и мертвое, беспорядок и гармонию, в битве между которыми и течет «злая жизнь с ее мятежным жаром»:

Ущерб, изнеможенье, и на всем

Та кроткая улыбка увядания,

Что в существе разумном мы зовем

Возвышенной стыдливостью страдания.

(2 вариант)

Тютчев, как и большая часть русского общества 20-х гг. XIX в., проявлял интерес к классической немецкой философии, в частности – к философии Шеллинга. От этого увлечения появились в лирике Тютчева мотивы соединения частного с общим, сопоставление души и космоса (в стихотворении «Тени сизые смесились…» можно увидеть такую строчку: «Все во мне и я во всем»).

Тютчев – прежде всего, лирик, причем романтико-философского направления. Он принципиально не допускал социальности в своих стихотворениях, и потому так много внимания уделяется в них размышлениям о «вечных вопросах». Основой его лирики можно считать понимание мира как сочетания гармонии и хаоса.

Из этой системы (гармония-хаос) можно выделить мотив жизни и смерти, в частности, очень интересовал поэта вопрос о бессмертии. По Тютчеву, бессмертие даровано лишь богам, «бессмертье их чуждо труда и тревоги» («Два голоса»), смертным же суждена борьба.

Лишь тот из смертных, «кто посетил сей мир в его минуты роковые», кто стал свидетелем «высоких зрелищ», может быть допущен в божественный совет и стать бессмертным («Цицерон»).

Что же останется после них, борцов, на земле? О людской памяти Тютчев умалчивает, но делает акцент на том, что природа равнодушна абсолютно ко всем (что является важным мотивом философской лирики Тютчева).

Природа знает не знает о былом,

Ей чужды наши призрачные годы,

И перед ней мы смутно сознаем

Себя самих – лишь грезою природы.

(«От жизни той, что бушевала здесь…»)

Вообще о природе у Тютчева стоит сказать отдельно. В каждом из стихотворений она присутствует в том или ином виде, но, в основном, является не пассивным пейзажем, а живой, действующей силой. Часто сила эта направлена против человека (или, как говорилось выше, равнодушна к нему). Тютчев указывает на беспомощность человека перед природой:

Пред стихийной вражьей силой

Молча, руки опустя,

Человек стоит уныло,

Беспомощное дитя.

(«Пожары»)

Для природы буйство – нормальное состояние, человеку же оно несет смерть.

Примечательно то, что в вышеуказанном стихотворении человек стоит «молча, руки опустя», — это доказывает, что он ничего не может, стихия природы ему неподвластна, а то, с чем человек справиться не может, для него – хаос.

Обратите внимание

Поэтому, даже когда природа сама по себе гармонична, есть «созвучье полное в природе» («Певучесть есть в морских волнах…»), он оказывается с природой не в ладу.

Но природу Тютчева рассматривает и с другой стороны. По его мнению, ее явления, движения, происходящие в ней, как ничто другое подходят для выражения собственных чувств (нельзя не заметить в таком понимании отношений человека с природой типичного принципа романтизма).

Так, в любовной лирике можно отметить следующую особенность: Тютчев видит сходство между некоторыми моментами в жизни и какими-то событиями в природе. Например, встреча с бывшей возлюбленной, пробудившая прежние чувства, уподоблена у Тютчева дням поздней осени, «когда повеет вдруг весною» («КБ»).

Характерно для Тютчева и полное отождествление природных явлений (в том числе – времени суток) с тем или иным чувством или чем-то, имеющим отношение к человеку в целом.

В стихотворении «Последняя любовь» поэт приравнивает «любовь последнюю» к «заре вечерней», в стихотворении «Я очи знал…» видит в очах «волшебную, страстную ночь». Кроме того, тютчевская любовная лирика примечательна тем, что в ней тоже просвечивает мотив гармонии и хаоса.

О первой уже было сказано (чувства, страсти порождают жизнь), а хаос – в разрушительности страстей, как, например, в стихотворении «О, как убийственно мы любим…».

В гармонии или хаосе, человек обречен на одиночество, что, впрочем, не гнетет его. У Тютчева присутствует популярный мотив «человек и общество», но противопоставление это принимает не привычный социальный смысл.

Непонимание у Тютчева обусловлено тем, что «чужая душа потемки», чувства другого, по мнению поэта, нельзя увидеть. Причина одна: «Мысль изреченная есть ложь» (эта идея перефразирована многими поэтами-романтиками, как, например, Жуковским: «И лишь молчание понятно говорит»).

Важно

Эта строка – из стихотворения «Silentium!», ставшего своеобразным гимном одиночеству.

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Тютчев пропагандирует молчание, замыкание на себе, в своем роде эгоцентризм. По его мнению, человек должен уметь «жить в себе самом»:

Есть целый мир в душе твоей

Таинственно-волшебных дум, –

и этот внутренний мир противопоставлен внешнему, «наружному шуму».

Думается, это стихотворение можно сопоставить, в целом, с особенностью творчества Тютчева: поэт, как уже отмечалось, принципиально не обращал внимания в своих стихотворениях на социальные темы, во-первых, а во-вторых, писал он для себя, и ему было не важно, читают его или нет. Вероятно, поэтому его стихотворения столь глубоки и наполнены философскими рассуждениями.

Источник: https://school-essay.ru/filosofskie-temy-liriki-tyutcheva.html

Философская лирика Ф. И. Тютчева

Автор: Тютчев Ф.И.

Федор Иванович Тютчев — первый в истории русской литературы поэт, центральной темой творчества которого являются «предельные основания бытия», общие вопросы мироустройства.

Ею лирический герой не является выразителем какой-то определенной философской концепции, он только задастся «проклятыми», не имеющими ответа вопросами: что есть человек? для чего он заброшен I в мир? для чего сотворена сама природа? в чем загадка природного бытия? Драматическое ощущение бесперспективности философского поиска нашло отражение в знаменитом тютчевском четверостишии:

Природа — сфинкс. И тем она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься, никакой от века

Загадки нет и не было у ней.

Тютчев «последовательно противоречив» в своей философской позиции относительно сущности природной) бытия — прежде всего и вопросе о том, обращен ли природный мир к человеку.

С одной стороны, автор указывает на наличие в природном бытии высших духовных начал:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик —

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

В ряде тютчевских стихов природа действительно одушевлена: ручьи «гласят» и «предвещают», родник «шепчет», вершины берез «бредят», море «ходит» и «дышит», поле «отдыхает». С другой стороны, автор говорит о глухоте природы к мольбам своих детей, о ее равнодушии как к смерти человека, так и к его страданиям и страстям.

Сравним стихотворение Тютчева «От жизни той, что бушевала здесь…» с философской элегией Пушкина «Вновь я посетил…». Как и Тютчев, Пушкин пишет о неумолимом беге отведенного человеку времени («…много переменилось в жизни для меня», «…сам… переменился я»), о величественной неспешности природы («…кажется, вечор еще бродил я в ЭТИХ рощах»).

Но у Пушкина с образами деревьев связывается идея преемственности поколений и связанная с ней идея бессмертия всякой) бытия — и природного, и человеческого: как дерево продолжает себя в других деревьях («младая роща»» «зеленая семья» теснится близ «устарелых» корней старых сосен), так и человек не умирает в своих потомках.

Отсюда философский оптимизм заключительной части стихотворения:

Здравствуй, племя

Младое, незнакомое! не я

Увижу твой могучий, поздний возраст…

Тютчевские деревья олицетворяют бесстрастность, самодостаточность природы, се равнодушие к духовной жизни людей: «Красуются, шумят, — и нет им дела, / Чей прах, чью память роют корни их». Природа не просто лишена души, памяти, любви — она, по Тютчеву, превыше и души, и любви, и памяти, и человека, как творец превыше своего творения:

…перед ней мы смутно сознаем

Себя самих — лишь грезою природы.

Здесь, как и в ряде других стихотворений, звучит мотив бездны (хаоса) — один из ключевых мотивов тютчевской лирики. В стихотворении «От жизни той, что бушевала здесь…» бездна мыслится как одна из частей или одна из функций физического мира:

Природа знать не знает о былом…

Совет

Поочередно всех своих детей, Свершающих свой подвиг бесполезный, Она равно приветствует своей Всепомогающей и миротворной бездной, — с жутковатой иронией («приветствует») пишет поэт.

В творческом наследии Тютчева есть немало светлых и радостных стихотворений, в которых выражены благоговейные, восторженные чувства, вызванные красотой мира («Весна», «Летний вечер», «Утро в горах», «Нет, моего к тебе пристрастья…», «Зима недаром злится…»).

Такова знаменитая «Весенняя гроза», наполненная торжествующими интонациями, ликующим звучанием симфонии красок и звуков, энергией обновления жизни: Гремят раскаты молодые, Вот дождик брызнул, пыль летит, Повисли перлы дождевые, И солнце нити золотит.

Однако бытие человека в мире, бытие самой природы воспринимаются поэтом как пролог к неотвратимой катастрофе. Отсюда трагизм звучания таких стихотворений поэта, как «Видение» (1829), «Бессонница» (1829), «Как океан объемлет шар земной» (1830), «Сои па море» (1833).

В «Бессоннице» Тютчев рисует образ времени. В начале стихотворения «часов однообразный бой» осмыслен как «глухие стенания» времени, как его язык, «равно чужой и внятный каждому»; в конце — как «металла голос погребальный».

Напоминание о неумолимом движении времени заставляет человека увидеть себя (и человечество в целом) стоящим «на краю земли», ощущать свое бытийное одиночество в мире («…мы… покинуты на нас самих»).

«…Мы плывем, пылающею бездной. / Со всех сторон окружены», — говорит Тютчев в стихотворении «Как океан объемлет шар земной».

Путь жизни есть путь в никуда; небытие — последнее пристанище и человека, и мира природы.

Эта мысль выражена в стихотворной философской миниатюре «Последний катаклизм»: Когда пробьет последний час природы, Состав частей разрушится земных: Все зримое опять покроют воды, И Божий лик изобразится в них!

Источник: http://MirZnanii.com/a/359227/filosofskaya-lirika-f-i-tyutcheva

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector