Анализ произведения архипелаг гулаг солженицына

«Архипелаг Гулаг»

«Архипелаг Гулаг» (монументально-публицистическое исследование репрессивной системы) Содержание: Введение Опыт художественного исследования «Один день» зэка и история страны. Заключение Введение

Любое произведение литературы, отображая жизнь посредством слова, обращено к сознанию читателя и в той или иной степени на него воздействует.

Прямое воздействие, как известно, имеет место в произведениях публицистики, посвященных актуальным вопросам текущей жизни общества.

Факты действительной жизни, человеческие характеры и судьбы рассматриваются писателем-публицистом как повод, как конкретная основа взглядов автора, ставящего перед собой цель самим фактом, логикой суждения и выразительностью образа убедить читателя, заставить его понять собственную точку зрения.

Обратите внимание

Здесь одним из важнейших инструментов познания действительности и воссоздания событий в таком сочетании, которое позволяет проникнуть в самую суть происходящего, является вымысел, благодаря которому сокровенное содержание явления предстает гораздо убедительнее, чем простая констатация факта.

Таким образом, правда художественная — выше правды факта, а главное — значительнее по силе воздействия на читателя. В своем реферате я постараюсь затронуть основные стороны исследований Солженицына в сфере объективного анализа репрессивной системы сталинских лагерей.

Совершенно неслучайно именно эта тема явилась основополагающей в моей работе, так как актуальность ее видна и по сей день. Многое из того, что пережили наши соотечественники полвека назад, конечно же, страшно. Но еще страшнее забыть прошлое, оставить без внимания события тех лет. История повторяется, и кто знает, все может произойти снова в еще более жесткой форме. А.И.

Солженицын был первым, кто показал в художественной форме психологию времени. Он первый открыл завесу тайны над тем, о чем знали многие, но боялись рассказать. Именно он сделал шаг в сторону правдивого освещения проблем общества и отдельно взятого человека. Это потом появится В.Шаламов, который заявит, что “в таком лагере, как Иван Денисович, можно провести хоть всю жизнь.

Это упорядоченный послевоенный лагерь, а совсем не ад Колымы”. Но речь не об этом. Главное ,- что каждый прошедший все перипетии, описанные Солженицыным (да и не только им), заслуживает особого внимания и почтения, вне зависимости от того, где он их провел.

“Архипелаг Гулаг” является не только памятником всем, “кому не хватило жизни об этом рассказать”, это своего рода предостережение будущему поколению. Настоящая работа ставит своей целью проследить соотношение категорий «правда факта» и «художественная правда» на материале произведения документальной прозы «Архипелаг ГУЛАГ» и рассказа «Один день Ивана Денисовича «А. Солженицына.

Это произведения, создававшиеся на протяжении десяти лет, стали энциклопедией лагерной жизни, советского концентрационного мира. Но что такое «Архипелаг ГУЛАГ» — мемуары, автобиографический роман, своеобразная историческая хроника?. Александр Солженицын определил жанр этого документального повествования как «опыт художественного исследования».

С одной стороны, определение это очень точно формулирует задачу, поставленную писателем: художественное исследование лагеря как феномена, определяющего характер государства, исследование лагерной цивилизации и человека, живущего в ней.

С другой стороны, этот подзаголовок может рассматриваться как условный термин, «удобный» отсутствием четкого жанрового содержания, но тем не менее точно отражающий историческую, публицистическую и философскую направленность книги. И, как известно, никакой диалог, если он сразу не зафиксирован на бумаге, не может быть через годы воспроизведен в своей конкретной данности.

Важно

Никакое событие внешнего мира не может быть передано во всей полноте мыслей, переживаний и побуждений его отдельных участников и свидетелей. Настоящий мастер всегда перестраивает материал, его воображение переплавляет документальную массу в неповторимый мир непосредственно увиденного, тем самым подтверждая главную закономерность вечного взаимодействия искусства и действительности — их нераздельность одновременно. Однако Солженицын не прибегал к этому в основной массе своих произведений, ибо то, что изображено в его книгах не может быть подвергнуто искажению, неся своеобразный отпечаток времени, власти и истории, от которой нельзя откреститься, которую необходимо принимать как свершившийся факт, помнить и открывать. Автор, хорошо понимая это, все же показал жизнь во все её «красе», и поэтому «не каждый читатель долетит своим взором хотя бы до середины Архипелага», но я постараюсь раскрыть основные аспекты творчества этого автора.

АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ (1918-1956) Опыт художественного исследования

Внебрачное наследие ГУЛАГА,

дитя единокровное — общага.

Раскрыла пасть на трассе Усть-Улима.

Как ни крути, а не проехать мимо.

Гром и литавры бесконечной стройки,

целинные былинные края.

Фанерной стенкой стиснутые койки.

Одна из них, из десяти, моя.

А на соседней, с Панькой Волосатой,

живет подросток

из породы статуй.

Сильномогуч и абсолютно лыс.

Столовая и туалет дощатый

в замерзшей луже, в наледях слились.

Пристанище для обнаглевших крыс.

О, разве всем ниспослано терпенье

идти на свет сквозь мерзость запустенья!

И где он есть, тот благодатный свет,

когда кругом, как я, такие ж люди?..

Простым словам о святости, о чуде

поверил бы я в девятнадцать лет?..

(Александр Зорин)

“Архипелаг Гулаг” — одно из наиболее капитальных произведений Александра Солженицына. Всегдашний и острый критик нашей действительности, нашего общества и его политической системы, Солженицын, надо думать, останется таковым до конца своей жизни. Вместе с тем есть основания, что к происходящим у нас переменам он присматривается, как и все мы, с надеждой на мирное выздоровление страны.

Но вот что главное: чем трагичнее, чем ужаснее было пережитое время, тем больше “друзей” било челом до земли, восхваляя великих вождей и отцов народов. Злодейство, кровь и ложь всегда сопровождаются одами, которые долго не смолкают даже и после того, как ложь разоблачена, кровь оплакана и принесены уже громкие покаяния.

Так, может быть, умные и честные оппоненты нужнее нашему обществу, чем дешево приобретенные и даже — искренние, но недалекие друзья? А если так, Александр Солженицын с его непоколебимым упорством нам нынче попросту необходим — мы должны его знать и слышать, а не знать и не слышать не имеем ни морального, ни умственного права.

Пусть далеко не все, что высказано автором в его“Архипелаге”, мы разделяем, но когда сейчас рассчитываемся со своим прошлым, мы убеждаемся, что он-то противостоял ему чуть ли не всю свою сознательную и, уж во всяком случае, творческую жизнь. Этот факт обязывает нас задуматься о многом. Тем более что нынче мы тоже ведь другие, уже не те, к кому взывал когда-то наш писатель.

Будучи другими, многое узнав, поняв и пережив, мы по-другому прочитаем его, вполне возможно, что даже и не так, как он того хотел бы. Но это и есть та долгожданная свобода- свобода печатного слова и свобода прочтения, без которой нет и не может быть деятельной, с несомненной пользой для общества литературной жизни, которую на равных правах веками создают и литература, и общество.

Человек не выбирает время, в котором ему жить. Оно дается ему, и в отношении к нему он определяет и выявляет себя как личность. Обычных способностей и обычного усердия требует оно от живущих в согласии с ним, за что и награждает спокойной жизнью. Не всякому дано бросить ему вызов.

Встав против течения, трудно устоять под напором его. Но зато устоявшие, бросившие безумный вызов и нареченные современниками бунтарями, открываются нам подлинными героями своего времени. Геройство их — в силе духа и нравственной самоотверженности. В том, что прожили они жизнь свою не во лжи.

Таким и видится уже сегодня жизненный и творческий путь Александра Солженицына — выдающегося современного русского писателя. Понять его — значит многое понять в истории уходящего XX века. Но, прежде всего нужно назвать трех “китов”, составляющих пафос творчества. Это — патриотизм, свободолюбие, жизнестойкость.

Источник: http://diplomba.ru/work/98201

Живая книга

Есть книги, читать которые сложно, но не читать невозможно. К числу таких произведений относится и «Архипелаг ГУЛАГ» великого писателя Александра Исаевича Солженицына.

В мою молодость эта книга была легендарной: мой приятель, регулярно слушавший «Свободу» и «Би-Би-Си», пересказывал мне отрывки из этого произведения, которые читали «западные голоса».

Странно, что даже после наступления перестройки эта книга не сразу попала в руки тогда еще советских читателей.

«Дети Арбата», «Крутой маршрут», рассказы Варлама Шаламова — все это предшествовало выходу фундаментального произведения Солженицына.

Совет

А труд писатель проделал поистине поразительный. Сам он определил жанр «Архипелага ГУЛАГ» как «опыт художественного исследования». И это на самом деле огромный исторический труд, ведь писатель собрал свидетельства множества (более трехсот) человек, прочитал и обобщил их, написав книгу на основе фактического материала.

Произведение охватывает все грани советской репрессивной системы – ее историю, развитие, основных деятелей и т. д. Он пишет и обо всех кругах ада, через которые приходилось проходить людям, попавшим в ее жернова (а от этого не был застрахован никто – ни простая школьница, ни жена всесильного министра).

Отдельные части книги посвящены тюрьме, каторжному труду, а также различным аспектам лагерной жизни. Солженицын исследует и экономические причины, создавшие Империю Лагерей, отмечает особенности быта их обитателей.

Как исследователь он анализирует и психологию различных типов заключенных, подразделяя их на несколько категорий, однако как писатель он пытается ответить на вопрос: почему в этих экстремальных условиях одни люди ломались, а другие, несмотря ни на что, оставались людьми? В доказательство Солженицын приводит множество фактов, основывающихся на судьбах конкретных людей, названных их подлинными именами и фамилиями.

Конечно же, автор рассказывает и о своей нелегкой судьбе, описывая свой арест, свои лагерные скитания, а также последующую ссылку. Завершает труд обзором советской законодательной системы на период написания книги, то есть в конце 60-х годов (это тоже интересно, хотя бы для сравнения с современностью).

Однако не забудем и о слове «художественный» в авторском наименовании жанра.

При всем своем документализме, книга Александра Исаевича – художественное произведение (правда, романом его назвать очень сложно).

Его наполняют пусть мимолетные, но яркие образы известных исторических персонажей, например князя Святополк-Мирского, и безвестных юношей и девушек, прошедших сквозь муки арестов и лагерей.

Но по-настоящему главным героем этой книги является сам архипелаг ГУЛАГ, который под пером великого писателя становится некой силой, вырвавшейся из-под контроля создавших его людей, и начавшей жить собственной жизнью.

Впечатление это почти мистическое, и я не могу сказать, насколько оно соотносится с реальностью той поры (тем более, что моих близких все репрессии миновали), но и в этом ощущении несомненно проявляется художественный дар писателя.

По моему мнению, труд Солженицына стоит в ряду с двумя другими величайшими произведениями русской классической литературы: по широте использованного материала, по калейдоскопу изображенных людских судеб, да и по объему он напоминает «Войну и мир» Л. Н. Толстого, а сама тема, как и художественно-документальный стиль изложения, роднит «Архипелаг ГУЛАГ» с «Островом Сахалин» А. П. Чехова (их перекличка ощущается и в названии).

Можно сколь угодно спорить о Солженицыне, упрекая его в фальсификации фактов, озлобленности на советскую власть и в прочих грехах, но не признать его гражданский подвиг невозможно, как нельзя не признать и его дар писателя. А значит, «Архипелаг ГУЛАГ» должен прочесть каждый, кто интересуется политической жизнью общества, историей и, конечно же, литературой.

Источник: https://livekniga.ru/arxipelag-gulag/

Роман «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Исаевича Солженицына: краткое содержание

«Архипелаг ГУЛАГ» – документально-художественный роман Александра Исаевича Солженицына, повествующий о лагерях тюремного типа, на территории которых автору пришлось провести 11 лет жизни.

Реабилитированный, принятый в Союз советских писателей, одобренный самим Хрущевым, Солженицын не отрекся от своего замысла – создать правдивую хронику о ГУЛАГе, основанную на письмах, мемуарах, рассказах обитателей лагерей и собственном печальном опыте заключенного под номером Щ-854.

Писался «ГУЛАГ» тайно на протяжении 10 лет (с 1958 по 1968). Когда один из экземпляров романа попал в руки КГБ, произведение пришлось оперативно публиковать. В 1973 году первый том трилогии вышел в Париже. В этом же году советское правительство решало судьбу автора.

Читайте также:  Что означает словосочетание «великая мечта»? итоговое сочинение

Отправлять в лагерь Нобелевского лауреата, признанного миром писателя побоялись. Андропов подписал указ о лишении Солженицына советского гражданства и его немедленной высылке из страны.

Что за жуткую историю поведал советский писатель миру? Он рассказал лишь правду.

Дивная страна ГУЛАГ

ГУЛАГ, или Главное управление лагерей и мест заключения, был печально знаменит на территории Советского Союза в 30-50-е годы ХХ века. Его кровавая слава до сих пор гремит эхом железных кандалов в ушах потомков и является темным пятном в истории нашего отечества.

Александр Исаевич Солженицын знал о ГУЛАГе не понаслышке. Долгих 11 лет он провел в лагерях этой «дивной» страны, как с горькой иронией называл ее писатель. «Свои одиннадцать лет, проведенные там, усвоив не как позор, не как проклятый сон, но почти полюбив тот уродливый мир, а теперь еще, по счастливому обороту, став доверенным многих его рассказов и писем…»

В этой книге, составленной из писем, воспоминаний, рассказов, нет вымышленных лиц. Все люди и места названы своими именами, некоторые обозначены лишь инициалами.

Знаменитый остров Колыму Солженицын называет «полюсом лютости» ГУЛАГа.

Обратите внимание

Большинство ничего не знает о чудо-Архипелаге, некоторые имеют лишь смутное представление о нем, побывавшие там знают все, но они молчат, словно пребывание в лагерях навсегда лишило их дара речи.

Только спустя десятилетия эти калеки заговорили. Они вышли из своих убежищ, приплыли из-за океана, выбрались из тюремных камер, восстали из могил, чтобы рассказать страшную историю под названием «ГУЛАГ».

Том первый: арест, камера и внесудебная расправа

Как попадают на Архипелаг? Ни в Совтуристе, ни в Интуристе туда нельзя приобрести билет. Если хотите управлять Архипелагом, путевку на него можно получить по окончании училища НКВД. Если хотите охранять Архипелаг – горящие туры предлагает отечественный военкомат. Если хотите умереть на Архипелаге – ничего не делайте. Ждите. За вами придут.

Все заключенные ГУЛАГа прошли через обязательную процедуру – арест. Традиционный вид ареста – ночной. Грубый стук в дверь, полусонные домочадцы и растерянный обвиняемый, еще не достегнувший брюк.

Все происходит быстро: «Ни соседние дома, ни городские улицы не видят, скольких увезли за ночь. Напугав самых ближних соседей, они для дальних не событие. Их как бы и не было».

А на утро по тому самому асфальту, по которому ночью вели обреченных, с лозунгами и песнями пройдет ничего не подозревающее молодое советское племя».

Карцер стал первым пристанищем осужденного Солженицына. За 11 лет ему довелось пересидеть во многих камерах. Вот, например, вшиво-клопяная кутузка в КПЗ без нар, без вентиляции, без отопления.

А вот одиночка Архангельской тюрьмы, где окна вымазаны бардовым суриком, чтобы в камеру попадал только кровавый свет.

А вот милое пристанище в Чойбалсане – четырнадцать взрослых человек на шести квадратных местах месяцами сидят на грязном полу и меняют ноги по команде, а с потолка свисает 20-ваттная лампочка, которая не гаснет никогда.

За каждой камерой следовала новая, и не было им конца, и не было надежды на освобождение.

В ГУЛАГ попадали по знаменитой 58-й статье, состоявшей всего из четырех пунктов, каждый из которых осуждал человека на 10, 15, 20 или 25 лет. По окончании срока наступала ссылка или освобождение.

Последнее практиковалось крайне редко – как правило, осужденный становился «повторником». И снова начинались камеры и сроки, длившиеся десятилетия.

Важно

Апелляция? Суд? Извольте! Все дела попадали под так называемую «внесудебную расправу» – очень удобный термин, придуманный в ЧК. Суды не упразднили. Они по-прежнему наказывали, казнили, но внесудебная расправа шла обособленно.

По статистике, составленной многим позже, только в двадцати губерниях России ЧК расстреляла 8 389 человек, раскрыла 412 контрреволюционных организаций (авт.: «фантастическая цифра, зная всегдашнюю неспособность нашу к организации»), арестовала – 87 тысяч человек (авт.

: эта цифра, из скромности составителя статистики, изрядно занижена). И это без числа официально расстрелянных, рассекреченных и осужденных!

Среди обитателей ГУЛАГа ходила легенда о «райских островах», где текут молочные реки, кормят досыта, стелют мягко, и работа там только умственная. Туда отправляют заключенных «особенных» профессий. Александру Исаевичу посчастливилось интуитивно соврать, что он, дескать, ядерный физик. Эта никем не подтвержденная легенда спасла ему жизнь и открыла дорогу в «шарашки».

Том второй: история лагерей и их обитателей

Когда появились лагеря? В темные 30-е? В военные 40-е? Би-Би-Си сообщило человечеству страшную истину – лагеря существовали уже в 1921-м! «Неужели так рано?» – изумлялась общественность. Что вы, конечно, нет! В 21-м лагеря уже были на полном ходу.

Товарищи Маркс и Ленин утверждали, что старый строй, включая существующую машину принуждения, нужно сломать, а на ее месте воздвигнуть новую. Неотъемлемым аппаратом этой машины является тюрьма.

Так что лагеря существовали еще с первых месяцев после славной Октябрьской революции.

Почему возникли лагеря? В этом вопросе все тоже до банальности просто. Есть огромное молодое государство, которому нужно окрепнуть в короткие сроки без посторонней помощи. Ему нужна: а) дешевая рабочая сила (еще лучше бесплатная); б) неприхотливая рабочая сила (подневольная, легко транспортируемая, управляемая и постоянная). Где черпать источник такой силы? – В своем народе.

Что делали в лагерях? Работали, работали, работали… От зари до зари и каждый день. Работа находилась для всех. Даже безруких заставляли утаптывать снег. Рудники, кирпичная кладка, очистка торфяных болот, но все зэки знают, что самое страшное – это лесоповал. Не зря его прозвали «сухим расстрелом».

Сперва зэку-лесорубу нужно срубить ствол, затем обрубить ветки, потом дотащить ветки и сжечь, после этого распилить ствол и уложить брусья штабелями. И все это в снегу по грудь, в худой лагерной одежонке («хоть бы воротнички пришивали!»). Летний рабочий день – 13 часов, зимний – чуть меньше, без учета дороги: 5 километров туда – пять обратно.

У лесоруба короткий век – три недели и тебя нет.

Кто сидел в лагерях? Тюремные камеры ГУЛАГа были радушно открыты для людей всех возрастов, полов и национальностей.

Без предрассудков сюда принимали и детей («малолетки»), и женщин, и стариков, сотнями сгоняли фашистов, евреев, шпионов, а раскулаченных крестьян свозили целыми деревнями. Некоторые даже рождались в лагерях.

Совет

Мать на время родов и грудного вскармливания вывозили из тюрьмы. Когда малыш немного подрастал (как правило, ограничивались месяцем-двумя), женщину отправляли обратно в лагерь, а ребенка – в детский дом.

У каждого заключенного своя история, достойная целой книги. Некоторые из них приводит Солженицын на последних страницах второго тома «ГУЛАГа». Вот истории 25-летней учительницы Анны Петровны Скрипниковой, простого работяги Степана Васильевича Лощилина, священника отца Павла Флоренского. Сотни их были, тысячи, всех не припомнить…

Том третий: что есть ГУЛАГ и почему о нем молчат?

В период расцвета лагерей в них не убивали, смертная казнь, расстрелы и прочие методы мгновенной смерти были упразднены как заведомо убыточные. Стране нужны были рабы! ГУЛАГ же являлся виселицей, только растянутой в лучших лагерных традициях, чтобы перед смертью жертва успела еще помучиться и потрудиться на благо отечества.

Можно ли убежать из лагеря? – Теоретически можно. Решетки, колючие проволоки и глухие стены для человека не преграда. Можно ли убежать из лагеря навсегда? – Нет. Беглецов всегда возвращали. Порой их останавливал конвой, порой тайга, порой добрые люди, которые получали щедрое вознаграждение за поимку особо опасных преступников.

Но были, вспоминает Солженицын, так называемые «убежденные беглецы», которые решались на рискованный побег снова и снова. Таким запомнился, например, Георгий Павлович Тэнно.

После очередного возвращения его спрашивали «Зачем ты бегаешь?» «Из-за свободы, – вдохновлено отвечал Тэнно, – Ночь в тайге без кандалов и надзирателей – это уже свобода».

Александр Исаевич Солженицын относится к тем немногим счастливцам, которым удалось выйти из лагеря смерти. Первым шагом к спасению стала «шарашка», потом ссылка, которая показалась настоящим раем и позволила Солженицыну наконец-то заняться писательской деятельностью. После ссылки наступило неожиданное освобождение с дальнейшей реабилитацией.

Но как только бывший обитатель ГУЛАГа заговорил, как только «Архипелаг» оказался в печати, добрая родина тут же открестилась от своего сына, гулко опустила железный занавес и выставила за порог радушной Страны Советов, где не было и нет политических заключенных, где правят мир и справедливость, где за колючей проволокой не воют тысячи обреченных.

Источник: https://r-book.club/sovetskie-pisateli/aleksandr-solzhenicyn/arkhipelag-gulag.html

Краткое содержание Архипелаг ГУЛАГ Солженицына

В произведении И. И. Солженицына “Архипелаг ГУЛАГ” рассказывается об истории появления лагерей в Советском Союзе, невыносимых условиях жизни репрессированных.

В начале произведения рассказывается о традиционных ночных арестах. Органы власти не имели правовых оснований для арестов. Им необходимы были контрольные цифры для выполнения плана. Системе легче было управлять людьми, которые постоянно жили в страхе.

Священника Ираклия прихожане прятали в течение восьми лет. Когда его удалось арестовать, священнику на душе стало легче. Жить в постоянном страхе из-за ожидаемого ареста было невыносимо.

Обратите внимание

Многих арестовывали ещё в год революции, когда начали преследовать кадетов. Ленин призывал избавиться от “вредных насекомых”. Позже стали расстреливать или сажать в тюрьмы интеллигенцию, священников, социал-демократов, эсеров.

Во время следствия использовались жестокие пытки. Ставилась главная задача – раздавить волю личности, заставить подписать необходимые протоколы. Личность с сильным духом могла только выдержать такое испытание.

Чистки происходили также в органах власти. Одна их жертв существующего строя стал Ежов. Многих обвиняли в предательстве и шпионаже.

В 1918 году началась эпоха массовых арестов. Расстреливали более тысячи людей в месяц. Решение об отмене расстрела касалось только обвиняемых в преступлении: воровстве, убийстве.

Полмиллиона политически ненадёжных расстреляли в 1939-1940 годах. К 1932 году уничтожили пятнадцать миллионов крестьян, шесть миллионов умерло от голода.

Сталин отменил казнь после победы над фашизмом, заменил её на двадцать пять лет лагерей.

С самого начала системе необходима была место для заключённых, которая не имела бы связи с внешним миром. В 1923 году перевезли первых заключённых на Соловки. Архипелаг ГУЛАГ, система лагерей, расширялась с каждым годом в советской стране.

Политических перевозили вместе с преступниками специально для контроля. Между блатными и политическими часто возникали конфликты в лагерях. Во время перевозки арестантам не давали воды, кормили селёдкой.

Важно

Многие эшелоны приходили с трупами арестантов, которые не выдерживали нечеловеческих условий. В переселённых пунктах стояли бараки с земляным полом зимой.

В лагере многие не могли выжить. Редко происходили удачные побеги. Некоторым арестантам удалось бежать в Англию, где по их рассказам была опубликована книга о жизни в советских лагерях особого назначения. После выхода книги за границей с проверкой приехал в лагерь советский писатель  М.

Горький в 1929 году. Он не нашёл тех ужасов, описанных в английской книге. В то время многих несовершеннолетних также отправляли в лагеря. В детской колонии четырнадцатилетний мальчик рассказал советскому писателю правду об условиях содержания заключённых.

После отъезда писателя этого мальчика расстреляли.

Одна из идей создания Архипелага ГУЛАГ была связана с принудительной бесплатной работой. Заключённых отправляли на лесоповал, строительство дорог. Их рассматривали как активных участников социалистического строительства.

Беломорканал построен на костях арестантов. Многие не выдерживали двадцатичасового каторжного рабочего дня. В конце дня оставались замёрзшие трупы.

Лесоповал заключённые называли сухим расстрелом, так как работали на морозе по тринадцать часов. На медных рудниках лёгкие не выдерживали более четырёх месяцев. Везло тем, кто становился поварами, кладовщиками, фельдшерами в лагере. Их не отправляли на общие работы. За убийство провинившегося арестанта в лагере давали охраннику отпуск на месяц.

Арестантов окликали по номерам, которые были нашиты на одежду. Женщинам в лагере было труднее. Красота женщины в лагере была для неё проклятием. Если в неволе появлялся ребёнок, то кормящую мать содержали в отдельном лагерном пункте. Позже мать отправляли по этапу, а ребёнка забирали в детский дом.

Читайте также:  Герои рассказа человек на часах лескова (краткая характеристика)

Автор рассказывает о своём аресте за антисоветскую агитацию. Полсрока он отбыл в “шарашке”, где содержали интеллигенцию, учёных. Он назвался ядерным физиком, благодаря этому выжил.

Совет

Автор рассказывает, что переходит в лагерь из-за того, что не захотел прислуживать начальству в “шарашке”. В честь победы над фашизмом он надеется получить освобождение в 1945 году. Вместо освобождения получает ещё срок на восемь лет. Автор пишет поэму в лагере.

Он не может хранить написанное, поэтому заучивает свою поэму отрывками и сжигает бумагу.

Позже автора отправляют под конвоем в Казахстан, там он преподаёт математику в школе. Он учит только детей ссыльных.

Автор получает освобождение, и во время Хрущёвской оттепели ему удаётся опубликовать свою книгу о жизни в советских лагерях.

Автор понимает, что при смене правителей в советской системе всё остаётся по-прежнему. Не было бы железного занавеса и страха, вся система бы развалилась.

Произведение учит бороться за справедливость, не сгибаться перед трудностями судьбы, преодолевать трудности и сохранять человеческое лицо в любой ситуации.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

  • Краткое содержание Шукшин Алёша БесконвойныйАлеша Бесконвойный – так сельские жители зовут скотника Костю Великова за то, что он никогда не давал согласие на работу в воскресные дни. В этот период Алеша растапливает баню. Один из таких субботних дней и описан в рассказе.
  • Краткое содержание Носов МилиционерМальчик Алик в своей жизни сильно боялся милиционеров. Мальчика дома часто запугивали милиционером, когда он вел себя плохо.
  • Краткое содержание Набоков Приглашение на казньСмертная казнь, такой приговор вынесли Цинцинату. Но согласно закону, его прошептали на ухо. Все улыбались. Судья, сообщив ему, отодвигался медленно, словно отлипая. Цинцината повели обратно в крепость, поддерживая под обе руки, словно он мог оступиться
  • Краткое содержание Брэдбери 451 градус по ФаренгейтуВ американском городе будущего жил пожарник Гай Монтэг. Команда, в которой служил тридцатилетний Гай, не тушила пожары. У неё были другие обязанности: пожарные сжигали книги и дома, в которых они хранились.
  • Краткое содержание Помяловский Мещанское счастьеВ повести «Мещанское счастье» рассказывается о Егоре Ивановиче Молотовом, который родился в простой семье слесаря. Его отец не обладал грамотностью и учёностью и изъяснялся простым обывательским языком. С Егором всегда был добрый и ласковый.

Источник: https://2minutki.ru/kratkie-soderzhaniya/solzhenicyn/arhipelag-gulag-chitat

Сочинения по произведению Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» Помощь по литературе

Лишь в мае 1994 года, через 20 лет после изгнания из России, вернулся Александр Исаевич Солженицын на Родину. Так что же испугало в 1974-м тогдашнее советское руководство? Мне кажется, прежде всего смысл семи строчек в начале «Архипелага ГУЛАГ»: «В этой книге нет ни вымышленных лиц, не вымышленных событий.

Люди и места названы их собственными именами. Если названы инициалами, то по соображениям личным.

Если не названы вовсе, то лишь потому, что память людская не сохранила имен,- а все было именно так…» Надо ли было фантазировать, придумывать человеку, одиннадцать лет проведшему на островах этого страшного архипелага?

Обратите внимание

В феврале 1945-го двадцатисемилетний капитан-артиллерист, орденоносец Саша Солженицын был арестован из-за обнаруженной цензурой в его письмах критики Сталина и приговорен к восьми годам, из которых почти год отсидел во время следствия, три — в тюремном НИИ (пригодился законченный в Ростове-на-Дону физико-математический факультет университета) и четыре самых трудных провел на общих работах в политическом Особлаге. Плюс три года в ссылке в Казахстане, после чего решением Верховного Суда СССР 6 февраля 1957 года был реабилитирован. Первые страницы «Архипелага…» из главы «Арест» я читал просто с любопытством: было интересно знать, как «брали» тогда, пятьдесят с лишним лет назад: «При аресте паровозного машиниста Иношина в комнате стоял гробик с его только что умершим ребенком. Юристы выбросили ребенка из гробика: они искали и там». Или вот еще: «Ирма Мендель, венгерка, достала как-то в Коминтерне два билета в Большой театр, в первые ряды.

Следователь Клигель ухаживал за ней, и она его пригласила. Очень нежно они провели весь спектакль, а после этого он повез ее… прямо на Лубянку». Здесь еще находится место для иронии.

При подготовке «Ар: хипелага…» Солженицын познакомился с воспоминаниями вырвавшегося во время Отечественной войны с Архипелага на Большую землю литературоведа Иванова-Разумника, где есть эпизод его встречи в 1938 году в Бутырках с бывшим генеральным прокурором страны Крыленко.

Он десятки тысяч отправил в ГУЛАГ, а теперь вот сам оказался под нарами. И Солженицын иронизирует: «Я очень живо себе представляю (сам лазил): там такие низкие нары, что только по-пластунски можно подползти по грязному асфальтовому полу, но новичок сразу никак не приноровится и ползает на карачках.

Голову-то он подсунет, а выпяченный зад так и остается снаружи. Я думаю, верховному прокурору было особенно трудно приноровиться, и его еще не исхудавший зад подолгу торчал во славу советской юстиции.

Грешный человек, со злорадством представляю этот застрявший зад, и во все долгое описание этих процессов он меня как-то успокаивает». И этот образ задницы Крыленко врезается в память, как тугие ляжки Наполеона из «Войны и мира» Льва Толстого. Но от дальнейшего повествования замирает сердце.

Солженицын перечисляет простейшие приемы, которыми перемалывают волю и личность арестанта, не оставляя следов на его теле: «18. Заставить подследственного стоять на коленях — не в каком-то переносном смысле,…а в прямом: на коленях и чтоб не присаживался на пятки, а спину ровно держал.

В кабинете следователя или в коридоре можно заставить так стоять 12 часов, и 24, и 48… Кого хорошо так ставить? Уже надломленного, уже склоняющегося к сдаче.

Хорошо ставить так женщин. Иванов-Разумник сообщает о варианте этого метода: поставив молодого Лордкипанидзе на колени, следователь помочился ему в лицо! И что же. Не взятый ничем другим, Лордкипанидзе был этим сломлен. Значит, и на гордых хорошо действует…» Самая длинная и гнетущая часть книги — об истребительных лагерях.

Особенно страницы о женщинах, политических, малолетках, повторниках, прилагерном мире и местах особо строгого заключения. Поэтому так дороги мысли тех, кто чудом вырвался из этих мест. Поражает, что даже там, в заключении, люди о чем-то думали, как-то рассуждали.

Возьмем удивительное по своей сути определение интеллигенции, которое Солженицын дает именно в этой части: «С годами мне пришлось задуматься над этим словом — интеллигенция. Мы все очень любим относить себя к ней — а ведь не все относимся… К интеллигенции стали относить всех, кто не работает (и боится работать) руками».

Важно

Солженицын продолжает: «… если мы не хотим потерять это понятие, мы не должны его разменивать. Интеллигент не определяется профессиональной принадлежностью и родом занятий.

Хорошее воспитание и хорошая семья тоже еще не обязательно выращивают интеллигента. Интеллигент — это тот, чьи интересы и воля к духовной стороне жизни настойчивы и постоянны, не понуждаемы внешними обстоятельствами и даже вопреки им. Интеллигент — это тот. чья мысль не подражательна».

В эпопее Солженицына чувствуется и проблеск надежды на просвет в свинцовой пелене туч. После войны, когда миллионы советских людей прошли по Европе, посмотрели на свободу и — демократию, этот луч света в темном царстве ГУЛАГа уже пробивается на каждом полустанке.

Безымянная русская старуха повстречалась писателю на станции Торбеево, когда вагон-тюрьма случайно замер у станционного перрона. «Крестьянка старая остановилась против нашего окна со спущенной рамой и через решетку окна… долго, неподвижно смотрела на нас, тесно сжатых на верхней полке.

Она смотрела тем извечным взглядом, каким на «несчастненьких» всегда смотрел наш народ.

По щекам ее стекали редкие слезы. Так стояла корявая и так смотрела, будто сын ее лежал промеж нас. «Нельзя смотреть, мамаша»,- негрубо сказал ей конвоир. Она даже головой не повела. А рядом с ней стояла девочка лет десяти с белыми ленточками в косичках. Та смотрела очень строго, даже скорбно не по летам, широко-широко открыв и не мигая глазенками.

Так смотрела, что, думаю, засняла нас навек. Поезд мягко тронулся — старуха подняла черные персты и истово, неторопливо перекрестила нас». Закончено чтение романа.

И верится, несмотря на его гнетущую напряженность, что пока есть старухи, верящие в Бога, и девчонки, помнящие все, новый ГУЛАГ не пройдет… А роман Александра Солженицына останется лишь прекрасным литературным памятником его жертвам.

Источник: http://pomosh-po-literatyre.imysite.ru/3888_sochineniya_po_proizvedeniyu_solzhenicyna_171_arhipelag_gulag_187.htm

4. «Архипелаг ГУЛАГ» как опыт художественного исследования

Внебрачное наследие ГУЛАГа,

дитя единокровное — общага.

Раскрыла пасть на трассе Усть-Улима.

Как ни крути, а не проехать мимо.

Гром и литавры бесконечной стройки,

целинные былинные края.

Фанерной стенкой стиснутые койки.

Одна из них, из десяти, моя.

А на соседней, с Панькой Волосатой,

живет подросток

из породы статуй.

Сильно могуч и абсолютно лыс.

Столовая и туалет дощатый

в замерзшей луже, в наледях слились.

Пристанище для обнаглевших крыс.

О, разве всем ниспослано терпенье

идти на свет сквозь мерзость запустенья!

И где он есть, тот благодатный свет,

когда кругом, как я, такие ж люди?..

Простым словам о святости, о чуде

поверил бы я в девятнадцать лет?..

(А.Зорин «Внебрачное наследие

Гулага»// Новый мир.1989.№8.с.4)

Обобщающую работу об архипелаге ГУЛАГе (под этим названием) автор задумал и стал писать весной 1958 года. Объём её представлялся меньшим, чем сейчас, но уже был принят принцип последовательных глав о тюремной системе, следствии, судах, этапах, лагерях ИТЛ, каторжных, ссылке и душевных изменениях за арестантские годы.

Некоторые главы были тогда же написаны, однако работа прервалась, так как материала — событий, случаев, лиц- на основе одного лишь личного автора и его друзей явно недоставало.

Совет

Пожалуй, никто из современников Солженицына в Советском Союзе не осмелился в те годы выступить с подобным глубоким, непредвзятым анализом сталинской действительности.

С конца 1962 года, после напечатания «Один день Ивана Денисовича» («Новый мир», 1962, № 11) , автору приходили письма от бывших заключённых с предложениями о встрече. В течение 1963 и 1964 годов был собран обильный материал. Полученную информацию автор располагал по своему прежнему, теперь расширенному и умноженному плану.

Осенью 1964 года был составлен окончательный план произведения- в семи частях, и все новые пополняющие материалы входили в эту конструкцию. Зимой 1964-1965 г. в Солотче (под Рязанью) были написаны пятая и первая части.

Работа продолжалась летом в Рождестве-на-Истье, а осенью она была прервана, потому что часть авторского архива забрали при обыске у его знакомых.

Материалы «Архипелага ГУЛАГа» тотчас же увезли друзья автора в Эстонию, куда затем на две зимы уезжал Солженицын и там при содействии бывших заключенных заканчивал книгу.

Таким образом, к марту 1967 года шесть первых частей произведения были закончены. А в мае 1968 года в Рождестве-на-Истье при содействии друзей отпечатана окончательная редакция всех трёх томов. С тех пор изменения вносились лишь самые незначительные.

В августе 1973 года при трагических обстоятельствах неокончательный вариант «Архипелага ГУЛАГа» попал в руки госбезопасности- и это подтолкнуло немедленную публикацию книги на Западе ( ИМКА-пресс, Париж, декабрь 1973), а вскоре автор был выслан из СССР. (Т.В.Пегина «Архипелаг ГУЛАГ» А.Солженицына: Природа Художественной правды)

За границей продолжался поток писем и личных свидетельств. Именно это побудило автора доработать произведение. Поэтому и окончательная редакция книги была предложена читателю в томах Собрания сочинений А. Солженицына (1980), вышедшего в издательстве ИМКА-пресс в Париже.

Для настоящего отечественного издания «Архипелага ГУЛАГ» автором внесены в текст последние поправки. (Л.Я.Шнейберг Начало конца Архипелага Гулаг// От Горького до Солженицына. М:.Высшая школа, 1997)

Читайте также:  Сочинение описание действия или трудового процесса 7 класс

Свои воспоминания, описанные в главной своей, он начинает со слов:

ПОСВЯЩАЮ

всем, кому не хватило жизни

об этом рассказать.

И да простят они мне,

что я не все увидел,

не все вспомнил,

не обо всем догадался.

Обратите внимание

В третьем томе своего «художественного исследования» советских тюрем и лагерей Александр Солженицын очень много внимания уделяет восстаниям заключенных, особенно участившимся после смерти Сталина и ареста Берии, когда в лагерях политических наказаний зародились надежды на пересмотр дел и скорое освобождение.

Центральное место среди них занимает описание в главе «Сорок дней Кенгира»: «Но в падении Берии была и другая сторона: оно обнадёжило и тем сбило, смутило, ослабило каторгу. Зазеленили надежды на скорые перемены- и отпала у каторжан охота гоняться за стукачами, садиться за них в тюрьму, бастовать, бунтовать. Злость прошла.

Всё и без того, кажется, шло к лучшему, надо было только подождать». (А.И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

Здесь, в Кенгирском лагере, как пишет автор, охрана специально провоцировала заключенных на волнения, открывая по ним стрельбу без всякого повода: «Именно из-за того, что пал Берия, охранное министерство должно было срочно и въявь доказать свою преданность и нужность. Но как?

Те мятежи, которые до сих пор казались охранникам угрозой, теперь замерцали спасеньем: побольше бы волнений, беспорядков, чтоб надо было принимать меры. И не будет сокращения ни штатов, ни зарплат.

Меньше, чем за год несколько раз кенгирский конвой стрелял по невинным. Шёл случай за случаем; и не могло это быть непреднамеренным». (А.И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

Так лагерное начальство надеялось, что легко подавит стихийный бунт и тем самым докажет свою нужность и полезность. Однако восстание по своим масштабам превзошло все ожидания и стало мощным ударом, потрясшим систему ГУЛАГа.

Первоначально зэки решились на забастовку протеста против убийства конвоиром лагерника-евангелиста: «Вечером после ужина сделано было так.

Важно

В секции вдруг выключался свет, от входной двери кто-то невидимый говорил: «Братцы! До каких пор будем строить, а взамен получать пули? Завтра на работу не выходим!» И так секция за секцией, барак за бараком.

Брошена была записка через стену и во второй лагпункт. Опыт уже был, и обдумано раньше не раз, сумели объявить и там. На 2-м лагпункте, многонациональном, перевешивали десятилетники, и у многих сроки шли к концу- однако они присоединились.

Утром мужские лагпункты- 3-й и 2-й- на работу не вышли». (А.И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

Забастовку подавили, лишив забастовщиков пайков. Солженицын иронически замечает: «…Личным и массовым своим участием в подавлении забастовки офицеры МВД как никогда доказали и нужность своих погон для защиты святого порядка, и несокрушаемость штатов, и индивидуальную отвагу». (А.И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

Но вскоре события вышли из-под контроля начальства. Был брошен лозунг: «Вооружайся, чем можешь, и нападай на войска первый!» Власти идут с восставшими на переговоры Они утверждают, что их требования по смягчению режима законны и справедливы.

Солженицын с грустью передает настроение кенгирцев в тот момент «Так, братцы, чего нам еще надо? Мы же победили! Один день побушевали, порадовались, покипели — и победили! И хотя среди нас качают головами и говорят — обман, обман! — мы верим.

Мы верим нашему, в общем, неплохому начальству. Мы верим потому, что так нам легче всего выйти из положения… А что остается угнетенным, если не верить? Быть обманутыми — и снова верить. И снова быть обманутыми — и снова верить.

И во вторник 18 мая все кенгирские лагпункты вышли на работу, примирясь со своими мертвецами». (А.И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

Совет

К вечеру того же дня надзиратели и солдаты попытались запереть заключенных в бараках, хотя обещали оставлять бараки открытыми. Но их постигла неудача, и зеки вновь овладели лагерем.

Заключенные , как пишет Солженицын, «уже трижды старались оттолкнуть от себя и этот мятеж, и эту свободу. Как обращаться с такими дарами, они не знали, и больше боялись их, чем жаждали. Но с неуклонностью морского прибоя их бросало и бросало в этот мятеж».

И выпало кенгирцам сорок дней свободной жизни. Они даже смогли организовать какое-то подобие самоуправления, наладить вольную жизнь.

Надежды властей, что восставший лагерь погрязнет в анархии, провалились — «генералы с огорчением должны были заключить, что в зоне нет резни, нет погрома, нет насилий, лагерь сам собой не разваливается, и повода нет вести войска на выручку». Потом грянула трагическая развязка.

Сорок дней свободы были слишком сильным вызовом ГУЛАГу: «Сперва люди были хмельны от победы, свободы, встреч и затей, — потом верили слухам, что поднялся рудник, — может, за ним поднимутся Чурбай-Нура, Спасск, весь Степлаг! Там, смотришь, Караганда! Там весь Архипелаг извергнется и рассыплется на четыреста дорог!» (А.И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

Писатель все время дает нам понять, что восстание обречено на неудачу и что сами заключенные это чувствуют. На рассвете 25 июня 1954 г. в лагерь ворвались «прославленные танки Т-34», а за ними автоматчики.

«Танки давили всех попадавшихся по дороге… Танки наезжали на крылечки бараков, давили там… Танки притирались к стенам бараков и давили тех, кто виснул там, спасаясь от гусениц. Убито и ранено было более семисот человек». (А.И.

Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

После мятежа жизнь в Кенгире несколько изменилась: «Как будто зэкам жить стало даже лучше — теперь из-за общего смягчения режима в ГУЛАГе на окна перестали ставить решетки и бараков не запирали. Ввели условно-досрочное освобождение. Но Солженицын не забывает о сотнях погибших кенгирцев, и помнят о них оставшиеся в живых солагерники.» ( А.И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

Писатель заканчивает рассказ о кенгирском восстании известным двустишием:

«Мятеж не может кончиться удачей

Когда он победит — его зовут иначе».

(Роберт Бёрнст)

И добавляет: «Всякий раз, когда вы проходите в Москве мимо памятника Долгорукому, вспоминайте: его открыли в дни кенгирского мятежа — и так он получился как бы памятник Кенгиру». (А.И. Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»)

Солженицын же воздвиг погибшим свой памятник — главу в «Архипелаге ГУЛАГ», показав нам, что дух свободы может творить чудеса, делать на время общей одушевленности восстанием воров сознательными гражданами общества, пресекать рознь между украинцами, русскими и литовцами.

Хоть на сорок дней кенгирцы вырвались из ГУЛАГовского ада, вдохнули воздух свободы и, наверное, своим мятежом хоть немного приблизили последующее освобождение большинства политзаключенных и облегчение режима содержания для остальных. (Архипелаг ГУЛАГ. 1918 — 1956. Опыт художественного исследования. А. И.

Солженицын. Соб. Соч.: В 8 Т. М., 1990. Т 5 — 7.)

5. «Один день Ивана Денисовича»

Время и пространство в художественном произведении

«Ничего подобного давно не читал. Хороший чистый , большой талант никакой фальши…» Это самое первое впечатление А.Т.Твардовский, который прочитал рукопись этого рассказа.

Обратите внимание

Варлам Шаламов писал: «Дорогой Алексей Исаакович! Я две ночи не спал читал повесть, перечитывал, вспоминал…»

«Я был оглушён, потрясён,- делился о своими впечатлениями Вячеслав Кондратьев. — один раз в жизни так реально осознал, что может правда…»

С.П.Залыгин отметил: «Солженицын больше, чем какой-либо другой писатель отвечает на вопросы нашего времени, через вопрос: что с нами происходит?» ( «Новый мир», статья «Год Солженицына», 1990, № 1).

А.Т.Твардовский предпринял невероятные усилия к тому, чтобы рассказ Солженицына увидел свет. После 22 съезда, когда Н.С.Хрущёв предпринял «Яростную атаку на Сталина», Солженицын решил отдать рукопись «Щ-854». Это было впервые в Советской художественной литературе произведение о Сталинских лагерях.

«Лагерь глазами мужика», — сказал Лев Копелев, передавая А.Т.Твардовскому рукопись Солженицына.

Лагерь — это особый мир со своим реалиями: зона, вышки, бараки, колючая проволока, БУР, начальник режима, карцер, зеки, черный бушлат с номером, пайка, надзиратели… Солженицын воссоздает подробности такого быта: «Мороз был со мглой, прихватывающий дыхание. Два больших прожектора били по зоне наперекрёст с дальних угловых вышек. Светили фонари зоны и внутренние фонари. Так много их было натыкано, что они совсем засветляли звёзды.

Скрипя валенками по снегу, быстро пробегали зэки по своим делам- кто в уборную, кто в каптёрку, иной- на склад посылок, тот крупу сдавать на индивидуальную кухню. У всех у них голова ушла в плечи, бушлаты запахнуты, и всем им холодно не так от мороза, как от думки, что и день целый на этом морозе пробыть.

Они прошли мимо высокого дощатого заплота вкруг БУРа — каменной внутрилагерной тюрьмы; мимо колючки, охранявшей лагерную пекарню от заключённых; мимо угла штабного барака, где, толстой проволокою подхваченный, висел на столбе обындевевший рельс; мимо другого столба, где в затишке, чтоб не показывал слишком низко, весь обмётанный инеем, висел термометр».

(А.И. Солженицын «Один день Ивана Денисовича»)

Автор пишет так, что мы узнаем жизнь зэка не со стороны, а изнутри. Рассказывая о лагере, Солженицын пишет не о том, как там страдали, а о том, как удавалось выжить, сохранив себя как людей.

Шухов изображен очень правдиво: ни в поступках, ни в жестах, ни в речи не заметишь фальши. В герои выбран не представитель интеллигенции, а человек из народа.

Важно

Вчера он, Шухов, оторванный от крестьянской работы, стал солдатом, а сегодня разделил тяготы лагерной жизни.

В лагере мог оказаться любой. Не сказались ни социальное положение, ни высокий профессиональный статус, ни образование.

Шухову навсегда запомнились слова его первого бригадира, старого лагерного волка Кузёмина: «В лагере вот кто погибает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется, да кто к куму ходит стучать». В «Одном дне…

» есть лица, о которых автор рассказывает с большой симпатией: это бригадир Тюрин, Шухов, кавторанг Буйновский, латыш Кильдигс, Сенька Клевшин. Писатель выделяет еще одного героя, не названного по имени.

Всего полстраницы занимает рассказ о «высоком молчаливом старике»: «Сидел он по тюрьмам и лагерям несчетное число лет, ни одна амнистия его не коснулась. Но себя не потерял.

Лицо его вымотано было, но не до слабости фитиля-инвалида, а до камня тесаного, темного. И по рукам, большим, в трещинах и черноте, видать было, что не много выпало ему за все годы отсиживаться придурком». (А.И. Солженицын «Один день Ивана Денисовича»)

«Придурок»- работающий в административной должности ( но бригадир — не придурок) или в сфере обслуживания- всегда на более лёгкой, привилегированной работе.

Как видим, в авторских характеристиках, коротких, скупых, очень сильно выражен нравственный аспект. К лучшим страницам повести нужно отнести те эпизоды, которые показывают 104-ю бригаду в работе: «Шухов и другие каменщики перестали чувствовать мороз.

От быстрой захватчивой работы прошёл по ним сперва первый жарок- тот жарок, от которого под бушлатом, под телогрейкой, под верхней и нижней рубахами мокреет. Но они ни на миг не останавливались и гнали кладку дальше и дальше. И часом спустя пробил их второй жарок- тот, от которого пот высыхает.

В ноги их мороз не брал, это главное, а остальное ничто, ни ветерок лёгкий, потягивающий — не могли их мыслей отвлечь от кладки». (А.И. Солженицын «Один день Ивана Денисовича»)

Совет

Судьбы героев повести убеждают, что историю тоталитаризма Солженицын вел не с 1937 года, а с первых послеоктябрьских лет. Об этом говорят лагерные сроки зеков. Безымянный «высокий молчаливый старик» сидит с первых советских лет.

Первый бригадир Шухова — Кузёмин был арестован в «год великого перелома», а последний — Тюрин — в 1933, в «год победы колхозного строя». Наградой за мужество в немецком плену стал десятилетний срок для Сеньки Клевшина… (А.И.

Солженицын статья газеты «Благовест» 1990, №6 )

Источник: http://litra.bobrodobro.ru/2419

Ссылка на основную публикацию