Анализ романа поднятая целина шолохова сочинение

Анализ романа «Поднятая целина» (сочинение)

Роман М.А. Шолохова «Поднятая целина» занимает в нашей литературе особое место.

Эта книга рассказывает об одном из драматичнейших эпизодов отечественной истории: коллективизация крестьянства, обозначенная как «великий перелом деревни», обернулась, по сути, установлением крепостного права в условиях XX века. Первоначально Шолохов дал своему роману другое название — «С кровью и потом», однако оно было изменено вопреки воле автора.

Первая книга романа была написана на богатом материале окружающей писателя действительной жизни: ведь он был не просто свидетелем событий, подобных тем, что разворачиваются на страницах его произведения. Он и сам принимал активное участие в создании колхозов на Дону, боролся с трудностями, ошибками и перегибами в колхозном движении.

Я думаю, что Шолохов, подобно многим своим современникам, искренне верил в то, что таким путём страна сможет построить прекрасное будущее, и в жизни крестьян наступят счастливые дни.

Обратите внимание

История показала, что «великий перелом» оказал разрушительное влияние на деревню и привёл к полному распаду её уклада.

И во второй книге «Поднятой целины», которая была написана спустя 20 лет после первой, уже не чувствуется прежнего задора и оптимизма.

Роман читается на одном дыхании: написанный языком мастера, он привлекает неподдельным юмором, ярким описанием казачьего быта, донской природы. В книге точно воспроизведён язык казаков, передан их образ мыслей. Но, тем не менее, у меня сложилось двойственное отношение к роману.

Если сравнить шолоховское описание коллективизации в Гремячем Логе с фактами истории, то, по моему мнению, писатель в большинстве случаев объективно отразил эпоху.

Массовый убой скота, раскулачивание середняков, принуждение казаков к вступлению в колхоз с помощью нагана и, наконец, колебания самого крестьянина, когда он «со слезой и с кровью рвал… пуповину, соединявшую его с собственностью… с родным паем земли», — всё это в романе есть.

Правдиво изображена и растерянность членов гремяченской партячейки после опубликования лицемерной статьи Сталина «Головокружение от успехов».

Однако в сценах, описывающих произвол по отношению к кулакам и колеблющимся середнякам, к крестьянской бедноте, не желающей обобществления, читается молчаливое одобрение действий тех, кто силой загонял людей в колхоз. Возможно, это объясняется тем, что юность Шолохова пришлась на годы гражданской войны, и поэтому насилие не казалось ему столь ужасным, как сегодня это представляется нам.

Много места в романе отведено тайной организации «Союз освобождения Дона». Известно, что подобные общества в большинстве своём выдумывались самой властью для оправдания произвола: «ужасы кулацкого террора» служили прикрытием террора против крестьян.

Наверняка это было известно Шолохову.

Важно

Так что же, повествование о действии «Союза освобождения Дона» — это намеренное искажение действительности в угоду политическим требованиям? Я считаю, что Шолохов использовал эту тему кик ширму: благодаря этому он мог без оглядки на цензуру рассказать всю правду о коллективизации.

В романе «Поднятая целина» много комических сцен. Гремяченские активисты пришли раскулачивать Тита Бородина. «Бедняцкого роду», он добровольцем вступил в Красную Армию, в восемнадцатом году сражался за Советскую власть, имеет «раны и отличие — серебряные часы за революционное прохождение».

Но, вернувшись в родной хутор, «зубами, как кобель в падлу, вцепился в хозяйство… начал богатеть…», то есть встал «дорогой Советской власти поперёк путя». И постановило правление: «Был партизан — честь ему за это, кулаком стал, врагом сделался — раздавить!».

Тит возмущён несправедливостью («справедливую власть оборонял, а она меня за хиршу…») и берётся за оружие. В этот момент трагическое напряжение достигает максимальной остроты, но в центре внимания оказываются дед Щукарь в длиннополой бабьей шубе и хозяйский кобель, спущенный с цепи Титковой бабой.

Вопль Щукаря («Дай мне ливольверт, Макар!..») мгновенно снимает всё напряжение и заставляет читателя отвлечься от драмы действительности.

Или ещё один эпизод романа — уничтожение поголовья скота. Вновь, затушёвывая трагизм ситуации, на «сцену» выходит хуторской шут — дед Щукарь, который «в числе первых подвалил тёлку-летошницу… и… так употребил за обедом варёной грудинки, что несколько суток после этого обеда с база не шёл, мешочных штанов не застёгивал…».

И в том, и в другом эпизодах комическое служит «прикрытием» трагическому: автор как бы намеренно превращает драматические эпизоды в фарсовые сценки. В юмористическом осмыслении такого драматичного явления, как коллективизация, также неоднократно упрекали Шолохова.

Совет!

Но ведь можно посмотреть на сочетание трагического и комического под другим углом зрения.

На мой взгляд, автор использовал этот классический литературный приём как своеобразный клапан, с помощью которого он «выпускал пар», когда давление трагических обстоятельств становилось невыносимым.

Не менее противоречиво моё отношение к главным персонажам романа — Нагульнову, Давыдову и Размётнову.

Макар Нагульнов — коммунист до мозга костей. Ему лично не нужно ничего, но становится страшно, когда он, захлёбываясь революционными идеями, перестаёт видеть в своих односельчанах людей. В своей фанатичной преданности «родимой» партии Нагульнов готов жертвовать их жизнями.

Семён Давыдов — слесарь Краснопутиловского завода, двадцатипятитысячник. Он подкупает своей честностью, способностью признавать собственные ошибки.

И хотя в его характере нет того слепого фанатизма, что присущ Нагульнову, можно, тем не менее, сказать, что они «одного поля ягода».

В образе Давыдова меня отталкивает прежде всего его отношение к «кулакам»: он так же, как и Макар, не видит за ярлыком живого человека.

Из всего гремяченского актива Андрей Размётнов представляется мне единственным человеком, который склонен рассуждать при участии сердца и умеет прощать людям. То, что Шолохов именно Размётнова в конце романа оставляет в живых, кажется мне символичным — в этом проявляется исторический оптимизм писателя: он как бы хочет сказать, что будущее за такими, как Андрей.

На разных исторических этапах отношение к роману «Поднятая целина» Шолохова было различным: в 30-е годы XX века его считали едва ли не пособием по классовой борьбе; во второй половине 80-х годов книгу объявили конъюнктурным произведением, искажающим действительный ход истории. Но каким бы ни было в разное время отношение к «Поднятой целине», роман Шолохова прочно вошёл в золотой фонд русской литературы, поскольку более яркого произведения об эпохе коллективизации пока ещё не создано.

Источник: Школьные сочинения на «пятерку». Для школьников и абитуриентов. — М.: ООО «Мир книги», 2004

Источник: http://classlit.ru/publ/literatura_20_veka/sholokhov_m_a/analiz_romana_podnjataja_celina_sochinenie/14-1-0-1831

Анализ романа М.А. Шолохова «Поднятая целина»

В разгар работы над очередной книгой «Тихого Дона» М.А.Шолохов увлекся другим сюжетом, другими героями, другой эпохой — «Поднятой целиной».

Конечно, сюжет «Поднятой целины» не является фотографическим отпе­чатком реальных событий того времени — у художествен­ного повествования свои законы, но можно с уверенностью сказать, что из поля зрения Шолохова не выпали основные, в том числе и драматические, обстоятельства, имевшие ключевое значение в процессе коллективизации на первом его этапе.

Осенью 1931 года писатель отправил в редакцию жур­нала «Новый мир» главы своего нового романа «С кровью и потом». Однако редакция, посчитав, видимо, такое на­звание слишком острым и драматичным, потребовала его замены. Тогда-то и родилось знаменитое словосочетание «Поднятая целина».

Обратите внимание

Писатель пошел на уступку, спасая в своем произведении более существенное: он наотрез отка­зался снять главы о раскулачивании, считая их сохранение принципиальным вопросом. Однако Шолохов испытывал острое чувство неудовлетворенности новым названием. Об этом он писал в одном из писем к Е.Г.Левицкой: «На название до сей поры смотрю враждебно.

Ну что за ужасное название! Ажник самого иногда мутит. Досадно».

Первоначальное название имело не метафорический, а вполне конкретный смысл. За восемь месяцев в Гремячем Логу, непосредственно изображенных в «Поднятой цели­не», скончалось одиннадцать человек, и только один из них — хуторской пастух дед Агей — умер естественной смертью.

Все остальные были убиты, причем их гибель непосредственно связана с коллективизацией. Кроме того, в произведении упоминается о смерти (чаще всего насиль­ственной) еще более 20 человек.

Такая концентрация человеческих смертей на художественном пространстве ро­мана усугубляет ощущение обшей изломанности и траге­дийности изображенного времени.

Воссоздавая обстоятельства, в которых действуют пер­сонажи романа, Шолохов стремился быть предельно досто­верным и исторически правдивым.

«Когда писатель грешит против истины даже в малом, — говорил Шолохов, — он вызывает у читателя недоверие: значит, — думает чита­тель, — он может соврать и в большом».

Он сознательно опирался на факты самой действительности, давал часто точную хронологическую датировку событий.

На протяжении всей первой книги действие набирает высокий темп, а Шолохов тщательно расставляет времен­ные вешки.

Почти одновременный приезд в Гремячий Лог бело­гвардейца Половцева и недавнего слесаря Краснопутиловского завода, бывшего матроса Давыдова. Вечером состоя­лось первое собрание бедноты, на следующий день назначили раскулачивание.

Важно

Собрания созывались в тече­ние четырех дней подряд каждый вечер и продолжались «до кочетиного побудного крику».

В дни, когда гремяченская беднота обсуждала колхозные дела, «у Борщева в тесной связи собирался кулацкий актив», на котором Никита Хопров предостерег казаков: «Я против власти не подни­маюсь и другим не советую», за что и поплатился жизнью. На следующий после убийства Хопрова день вновь решала дело колхоза гремяченская беднота.

4 февраля общее собрание колхозников единогласно вынесло постановление о выселении кулацких семей. При­ехав в район, Давыдов отчитывается перед секретарем: «Все это время каждый день созывали собрания, организовыва­ли колхоз, правление, бригады, факт! Дела очень много».

«Яков Лукич 6 февраля приказал нарядчику второй брига­ды выделить четыре подводы с людьми и привезти к воловням речного песку». 4 марта Нагульнов, избив Бан­ника, заставил его сдать хлеб. «Десятого марта с вечера пал над Гремячим Логом туман…» «К 15 марта был целиком собран семфонд…

Шалый приналег и к 15 марта отремон­тировал все доставленные в починку бороны, буккера, садилки и плуги». «Бригада Демки Ушакова 25-го выехала пахать».  «Марина 26-го подала заявление о  выходе  из колхоза». «Двадцать седьмого Давыдов решил съездить па поле первой бригады». «Третья бригада 2 апреля перешла на весновспашку».

«К 15 мая по району сев колосовых в основном был закончен. В Гремячем Логу колхоз к этому времени целиком выполнил посевной план». «К концу первой половины июня погода прочно установилась».

Во второй книге (которая начала печататься только в середине 50-х годов, а в 1960 году обе книги вышли в единой обложке) хроникальность повествования утратила календарную точность.

Только в начале Шолохов делает общую отметку: «К концу первой половины июня», а затем просто помечает дни недели: «Через два дня, в пятницу утром…

» Разрывание границ времени обусловлено здесь тем, что колхоз был организован и борьба за новую жизнь утратила свою остроту, постепенно набирая новые силы после трудной весенней страды, готовясь к осенней уборке урожая.

Писатель как бы намеренно притормаживает тече­ние времени: «Жизнь шла в Гремячем Логу, не ускоряя своей медлительной поступи…» На фоне тихого успокое­ния резко выделяются трагические события — убийство Давыдова и Нагульнова. Об их последнем дне сказано кратко: «На этом и кончился исполненный больших и малых событий день в Гремячем Логу».

Совет!

Хроникальность сюжетной канвы первой книги, ее стремительное движение не мешают воплощению широты и глубины происходящих в Гремячем Логу перемен.

Народ (гремяченские казаки, крестьянство) в его решающих об­щественных выступлениях рисуется писателем в массовых сценах: собраниях бедноты, в «бабьем бунте», в столкнове­нии Давыдова с покосчиками и даже на тайных сходках, которые сколачивает Половцев.

Массовые сцены первой книги «Поднятой целины» — основная пружина в развитии сюжета, его главные и на­пряженные узлы. Будучи событийно самостоятельными, они вместе с тем связаны между собой.

Автора больше всего волновала судьба крестьянской массы, она — главный герой произведения. «Шолохов, — писал К.

Симонов, — привел с собой в литературу людей из народа, или, как говорят, простых людей, и они заняли в его романах не боковые места и не галерку, а самый центр этого набитого битком людьми зала. Он заставил смотреть на них, прежде всего на них».

Внимательное прочтение глав «Поднятой целины», в которых дается непосредственное изображение раскулачи­вания, художественно-стилистический комментарий к ним убеждают, что картина, нарисованная Шолоховым, от эпи­зода к эпизоду становится все более широкой, сложной, трагичной. Писатель ни на шаг не отступил от правды жизни, показывая противоречия коллективизации, рас­крывая нравственный аспект проблемы «человек и его выбор».

Давыдов, Нагульнов, Разметнов — ключевые фигуры эпохи коллективизации, их сформировало это время, и они выразили собой свое время.

Давыдов приехал в Гремячий Лог с самыми добрыми намерениями по отношению к крестьянам-труженикам, искренне убежденный в том, что помогает им строить новую, светлую жизнь.

Для этого он не только готов к самопожертвованию, он фактически ежечасно жертвует собой: отказывается от нормального существования и живет в каких-то неестественных условиях.

Обратите внимание

Давыдов чув­ствует, что сдвинуты какие-то общепринятые человеческие отношения, ему приходится совершать поступки, противо­речащие его душевной сущности.

Читайте также:  Сочинение двойники раскольникова в романе преступление и наказание достоевского

На протяжении действия первой книги «Поднятой целины» претерпели изменения не только его представления о принципах крестьянской жизни, но и политические убеждения. Не случайно в конце романа Давыдов признается Варе Харламовой: «А ты зна­ешь, я уже иногда подумывал, приходило на ум частенько, что счастье мое, личное счастье осталось за кормой, в прошлом то есть… хотя и в прошлом мне его было отмере­но — кот наплакал…»

В развитии образов Нагульнова и Разметнова на про­тяжении романа тоже происходят заметные перемены. Мягкий, улыбчивый, отзывчивый на людское страдание, душевно ранимый Разметнов наделяется более зорким взглядом, нежели напряженный, всегда подозрительный к «контре» Нагульнов. Это не он, а Разметнов заметил нера­бочие руки у заготовителей скота и усомнился в их про­фессии.

Рядом с Давыдовым и Разметновым Макар Нагульнов выделяется особой суровостью и резкостью. Он не призна­ет разумной середины, не идет на компромиссы. Не слу­чайно в самом начале романа Шолохов словами секретаря райкома Корчжинского определяет натуру Нагульнова: «красноармеец, резковат, весь из углов, и…

все острые…» Эту характеристику Нагульнов полностью подтверждает в один из кульминационных моментов — в условиях раску­лачивания. Но Шолохов не забывает и о других качествах Макара.

Аскетизм, фанатическая сосредоточенность Нагульнова на «мировой революции», постоянная готовность искоренять «контру» сочетаются в нем с большой искрен­ностью, самоотдачей труду, с умением заметить юмористи­ческое в самых неожиданных обстоятельствах.

Несмотря на суровость, жестокость, Макар Нагульнов обладает неж­ной, незащищенной душой. Он глубоко и преданно любит свою непутевую жену. Его чувство прорывается в момент их окончательного расставания.

Писатель не идеализирует своих героев. Он рисует их такими, какими сформировала их эпоха, суровая, противо­речивая, во многом трагическая.

Важно

После гибели Давыдова и Нагульнова автор открыто в скорбно-торжественной инто­нации обращается к читателю: «Вот и отпели донские соловьи дорогим моему сердцу Давыдову и Нагульнову, отшептала им поспевающая пшеница, отзвенела по камням безымянная речка, текущая откуда-то с верховьев гремячего буерака…

» Давыдов и Нагульнов дороги Шолохову не как воплощение совершенства, а как живые люди, в дра­матических изломах судеб которых запечатлелись противо­речия человеческого развития.

Последующее за рассказом о гибели главных героев воспринимается эпилогом воссозданной в романе жизни. Здесь очень существенна роль пейзажа. Он исполнен пред­чувствия грядущих величественных и драматических свер­шений.

«Далеко за Доном громоздились тяжелые грозовые тучи, наискось резали небо молнии, чуть слышно погро­мыхивал гром».

В одночасье постаревший Андрей Разметнов, пришедший на могилу своей незабвенной жены Ев­докии, долгим суровым взглядом всматривался в горизонт, откуда, «будя к жизни засыпающую природу, величавая и буйная, как в жаркую летнюю пору, шла последняя в этом году гроза».

Значимость романа определяется тем, что «Поднятая целина» — это живое свидетельство очевидца и участника событий.

В отличие от многих писателей-современников, Шо­лохов изобразил крестьянский мир не средоточием беспро­светной тьмы и невежества, не олицетворением «идиотизма деревенской жизни», а с глубокой верой в творческие силы народа.

Шолохов принадлежал к тем художникам, которые сумели ощутить и запечатлеть свое время как «эпоху глу­боко, небывало всесторонне драматическую… эпоху напря­женного драматизма процессов разрушения и созидания» (М.Горький).

Источник: http://5litra.ru/proizvedeniya/russian_classik/443-roman-ma-sholohova-podnyataya-celina.html

Тема коллективизации в романе М. А. Шолохова «Поднятая целина»

Годы коллективизации — это трагическая страница в истории страны в эпоху советской власти. Это время, когда отбирали последний кусок хлеба у крестьян, перегибая все мыслимое и не мыслимое. Как итог, голод в двадцатых годах.

О государственной политике коллективизации, когда крестьян объединяли в колхозы, писали многие и среди них был Шолохов, который не побоялся в годы жестокой цензуры написать свое произведение, раскрывая тему коллективизации в Поднятой целине. В работе автор описывает период появления первых колхозов.

Коллективизация в романе Шолохова Поднятая целина

Коллективизация в Поднятой целине описана автором без приукрашивания, став для нас наглядным пособием о том, какая была судьба крестьян нашей страны в тридцатые годы. Это было время, где существовало неравенство.

Были бедняки, кулаки, батраки, середняки. Зажиточные крестьяне имели хорошие дома, а вот беднякам приходилось жить в небольших избушках.

Вот по причине неравенства и находятся те, кто воспринимает идею Давыдова и его появление, как шанс улучшить свою жизнь.

Совет!

Коллективизация в романе раскрывается с помощью сюжетной линии. На хутор Гремячий лог направлены идеологи — Половцев и Давыдов. Половцев призван втянуть казаков в борьбу за освобождение и помешать организации колхозов, а Давыдов по приказу партии хочет эти колхозы организовать.

Давыдова, который предложил обобщить собственность, отдав ее в общее пользование, поддержали многие. Здесь и Молчун, которого обделяла судьба. Любишкин, который уверен, что при старой жизни трудно что-то изменить, нужны новые идеи, а тут как раз коллективизация. Воодушевилась и вся беднота. Вот только раскулачивание имеет полную трагическую картину.

Люди бесчинствуют, когда отбирают чужое добро. Те, кто пытается защитить нажитое, наказываются, что приводит к кровопролитию. Описанные сцены с одной стороны комичны, но когда задумываешься над происходящим в произведении Поднятая целина, то становится страшно. Понимаешь, насколько же хорошо жить в наше время хотя и в наше время много несправедливости.

Возвращаясь к произведению, мы видим, как беднота грабит, устраивая самосуды вместо того, чтобы все делать по закону. Однако не все готовы чинить насилие. Такие как председатель сельсовета Разметов отказывается участвовать в раскулачивании. Это добрый человек, который не может лишить семью, где например, одиннадцать детей живет.

Ряды колхозников увеличиваются, вот только мало кем движут пропагандируемые коммунистами убеждения. Большинство вступает в колхоз, чтобы уйти из нищей жизни, другие просто боятся, ведь непокорность следует жестокая расправа. При этом создавать новую жизнь приходится в условиях борьбы против кулаков и белогвардейцев.

Произведение Шолохова наполнено массовыми сценами. Это и раскулачивание, и бунт, и убой скота, и весенний сев. Среди сцен мы видим множество людей с их настроением, где автору удается вырисовывать каждого человека по отдельности, выделяя из толпы.

Отношение к коллективизации

Процесс коллективизации в романе Шолохова — это сложный процесс, во время которого ликвидировали старое, чтобы рождалось новое. В романе автор пытается создать образ колхозника.

Главная роль в процессе коллективизации ложится на плечи Давыдова, которого посылает в деревню партия, дабы тот возглавил колхозы и помог людям приспособиться к новой жизни.

Допуская ошибки, ему удается заставить людей трудиться.

Отношение автора к коллективизации неоднозначное. С одной стороны в колхозах не видит ничего плохого, но с другой стороны он не поддерживает те методы и способы с помощью которых создавались эти самые колхозы.

Обратите внимание

За короткое время, что описывает автор в своей работе Поднятая целина, мы видим те самые плоды, которые несет в себе перелом.

Теперь в деревне нет богатых хозяев, хлеб выбивается силой, крестьян, что захотели покинуть колхоз, лишают хлеба, перед вступлением в колхоз пострадало очень много скота, а впереди голод, репрессии, война.

И тут задаешься вопросом о том, как же Россия и ее колхозная система могла довести себя до того, чтобы потом просить пропитания в других странах. Именно об этом и задумываешься, когда читаешь Шолохова и его работу.

  • сочинение на тему коллективизация Шолохов поднетая целена

Источник: http://sochinyshka.ru/tema-kollektivizacii-v-romane-m-a-sholoxova-podnyataya-celina.html

ActionTeaser.ru — тизерная реклама

Передо мной статья В. Марченко «Хлеб наш насущный» («Литературная Россия», октябрь 1990 г.). Читаю: «Сталинская коллективизация…

стараниями вождей революции превратила российского (и не только российского) крестьянина в батрака, отчужденного от земли, лишенного традиций, мудрого постижения селянского бытия…

Ни одно общество во всей мировой истории, ни одно государство не позволяло себе роскоши так ненавидеть свое крестьянство, как наше..».

Тяжелые, жестокие слова. Подобные им все чаще слышатся с трибун, в различных выступлениях и докладах. Да, «великий перелом» в деревне, «революция сверху» оказались ненужными, разрушительными, ведущими в тупик. Причины трагедии и ее виновники в основном известны, хотя историкам предстоит еще очень много работы.

Но большинство людей черпают свое представление о той или иной эпохе не из работ ученых, а из художественной литературы. И наши потомки о коллективизации будут судить по романам и повестям. А ведь более яркого произведения о том времени, чем «Поднятая целина», пока не создано.

Недаром публицисты, говоря о периоде коллективизации, часто берут примеры из Шолохова.

Роман этот, как бы о нем ни судить, прочно и навсегда вошел в золотой фонд русской литературы. В истории литературы мы прочтем, что об эпохе коллективизации писали многие. Почему же забыты «Бруски» Ф. Панферова, «Лапти» П. Замойского и другие произведения, а шолоховский роман живет?У произведения много достоинств.

Оно написано языком мастера, книга полна неподдельного юмора, прекрасных описаний природы, легко читается. Превосходно описан казачий быт, точно и ярко воспроизведены язык и образ мыслей казаков.Внимательно читая книгу, сравнивая ее с теми фактами, которые стали известны, с более поздними произведениями о деревне 20—30-х годов В. Белова, Б. Можаева, А.

Антонова и других, мы увидим, что Шолохов в большинстве случаев точно отразил эпоху.

Важно

Сомнения и колебания крестьян (обоснованные!), массовый убой скота, принуждение казаков с помощью пистолета, полный произвол при раскулачивании, раскулачивание середняков, растерянность начальства после выхода лицемерной статьи Сталина «Головокружение от успехов» и многое другое изображены писателем ярко и правдиво.

Но, говоря о книге и отношении к ней, все время испытываешь какую-то двойственность. Ведь наряду с правдой Шолохов допускает и ее искажение в угоду политическим требованиям. Так, в романе бывший белогвардеец создает тайную организацию «Союз освобождения Дона», чтобы свергнуть Советскую власть.

Известно, что эти организации выдумывались Сталиным и его окружением, чтобы оправдать произвол и репрессии. А убийство Давыдова и Нагульнова? Историки давно доказали, что рассказы об ужасах «кулацкого террора» служили прикрытием террора против крестьян.

А ограбленными и озлобленными крестьянами убито руководителей во много раз меньше, чем уничтожено председателей колхозов самой властью.И тем не менее я думаю, Шолохов, как и многие наши деятели культуры того времени, искренне верил, что страна строит прекрасное будущее. Юность писателя прошла в огне Гражданской войны.

Возможно, поэтому насилие не казалось ему столь ужасным, как нам.Известно, что Михаил Александрович сам много занимался созданием колхозов, боролся с недостатками, ошибками и перегибами в колхозном движении на Дону, спасал многих честных коммунистов, советских работников, рядовых тружеников от необоснованных репрессий.

Вероятно, ему казалось, что эти трудности и «перегибы» можно преодолеть, что в жизни крестьян действительно наступят счастливые дни. Во второй части «Поднятой целины», написанной через 20 лет, чувствуется, что автор пишет уже без прежнего задора и оптимизма.Мне лично роман «Поднятая целина» нравится.

Я от души потешаюсь над выходками и рассказами деда Щукаря, переживаю вместе с Кондратом Майданниковым и другими казаками, когда они «со слезой и кровью» рвут «пуповину, соединяющую… с собственностью, с быками, с родным паем земли». Смешно, как Макар Нагульнов изучает английский язык, слушает по ночам петухов.

Я жалею Давыдова, который мучается, оттого что не может порвать с Лушкой, и любуюсь Варей Харламовой и ее чистым чувством к Давыдову. Мне до слез жалко красавца Тимофея Рваного. Настоящая жизнь описана в романе.Но нет в этом произведении чего-то, что всегда отличало русскую литературу. Видимо, здесь недостает гуманизма.

Совет!

Ведь почти во всех сценах, в которых описывается произвол, автор как бы молча сочувствует насильникам.Судьба «Поднятой целины» доказывает еще раз, что нельзя служить идее, которая призывает строить счастье с помощью жестокости. Писатель — прежде всего человеколюбец, а уже потом политик.

Шолохов, выполняя сталинский заказ, как бы оправдывал своим талантом те неслыханные надругательства и беззакония, которые творили над крестьянством.К героям романа отношение также противоречивое. Особенно это касается Давыдова и Нагульнова.

Бывший балтийский матрос, слесарь Краснопутиловского завода подкупает своей силой, честностью, умением понять и признать ошибки, отсутствием зазнайства. Мы сочувствуем ему, когда он, надрываясь, пашет свою десятину. Нельзя не погрустить над его гибелью. Но мы не можем не удивляться легкости, с которой этот горожанин берется судить о сельском хозяйстве.

Нас отталкивает его отношение к «кулакам». Ни разу его не посещать мысль, что это прежде всего люди, имеющие такое же право на счастье, жизнь и свободу, как он сам! После разговора с секретарем райкома он размышляет; «Почему его нельзя — к ногтю? Нет, братишка, извини! Через твою терпимость веры ты и распустил кулака… с корнем его как вредителя». Макар Нагульнов до мозга костей предан идее мировой революции. Это человек, которому лично ничего не надо, аскет, живущий ради высших интересов. Но страшно становится, когда читаешь его признания: «Жа-ле-е-шь? Да я… тысячи станови зараз дедов, детишков, баб… Да скажи мне, что их надо в распыл… Для революции надо… Я их из пулемета». Не такие ли, как Нагульнов, с легким сердцем ради «революции» и уничтожали тысячи ни в чем не повинных людей? Макар ведь не только говорит. Он не задумывается применять силу, чтобы заставить казаков сдать хлеб…Нет! К настоящей, счастливой жизни подымает людей не сила, не принуждение. Человек должен почувствовать, что он хозяин своей судьбы, а не винтик в огромной государственной машине. Человек хочет быть хозяином над землей не в песне, а на своем,пусть небольшом, участке. Oн должен есть хлеб, выращенный на его земле и его руками, а не «отпущенный» властями.

Читайте также:  Анализ произведения шолохова батраки сочинение

Сегодня уже приняты законы, возрождающие крестьянство. Началось возрождение казачества. Роман «Поднятая целина» — выдающееся произведение, несмотря на все недостатки. Он всегда останется памятником жизни казачества, историческим свидетельством о трудной эпохе, напоминанием о том, что нельзя строить светлое будущее на насилии.

ActionTeaser.ru — тизерная рекламаActionTeaser.ru — тизерная реклама

Источник: https://tvory.info/sochineniya-po-russkomu/index.php/russkaya-literatura/10-000-samykh-luchshikh-sochinenij/sochineniya-po-sholokhovu-m-a/3639-moe-otnoshenie-k-romanu-m-a-sholokhova-podnyataya-tselina-i-ego-geroyam

Роман Поднятая целина – художественный анализ. Шолохов Михаил Александрович

«Поднятая целина» вошла в историю советской литературы как одно из самых замечательных произведений, запечатлевших эпоху коллективизации, крушения старых и рождения новых форм жизни.

У этой книги необычная судьба. (Данный материал поможет грамотно написать и по теме Роман Поднятая целина.

Краткое содержание не дает понять весь смысл произведения, поэтому этот материал будет полезен для глубокого осмысления творчества писателей и поэтов, а так же их романов, повестей, рассказов, пьес, стихотворений.

) Она создавалась, как говорил сам писатель, «по горячим следам событий». Шолохов — непосредственный участник коллективизации. Его друзьями были партийные работники, председатели только что возникающих колхозов, казаки-колхозники…

Все годы он живет и работает в станице Вешенской. То, что происходило вокруг, касалось его кровно, и поэтому книга рождалась каш прямой отзыв на события, которые бурлили, клокотали, в которых проступал, кристаллизовался новый лик времени.

Роман, повествующий о событиях, в сущности, одного 1930 года, был начат в том же году, а в 1932-м в первых номерах журнала «Новый мир» печаталась уже его первая книга. Но завершен роман был почти через тридцать лет. Работа над «Тихим Доном», затем начавшаяся Великая Отечественная война помешали окончанию «Поднятой целины». Вторая книга была завершена лишь в 1960 году.

Заключительные главы «Поднятой целины» Шолохов прочитал студентам, профессорам и преподавателям филологического факультета Московского университета в знаменитой Коммунистической аудитории на Моховой (ныне проспект им. Карла Маркса) в канун нового, 1961 года. В кратком вступительном слове писатель сказал:

«Видите, волнуюсь немного. Ну, если я не был у вас раньше, то этому были некоторые основания. Автор незаконченных романов…

Мне хотелось все-таки, знаете, хоть с чем-нибудь прийти к вам,— ну то, что я мог бы держать в руках. Спасибо, за теплоту, с которой вы меня встречаете.

Я закончил вторую книгу «Поднятой целины» и знаю, что вы народ занятой, народ служилый, учащиеся, долго я ваше внимание не буду утруждать…»

Обратите внимание

Сама эта встреча была одним из проявлений того чувства ответственности перед читателем, без которого невозможно представить себе Шолохова. Он приехал не на обычную встречу, а для того, чтобы «отчитаться». В конце вечера он так и сказал: «Вот я и отчитался перед вами».

И теперь две книги «Поднятой целины», отделенные друг от друга десятилетиями, живут в нашем восприятии как нечто единое, органически целостное.

Роман Шолохова, если попытаться определить его жанровую природу, многогеройный роман. Вы не сможете ответить на вопрос, кто же главный герой этого произведения.

Даже в «Тихом Доне» с его эпическим размахом и широтой изображения был центральный герой со своей завершающейся в рамках произведения судьбой — Григорий Мелехов. В «Поднятой целине» Семен Давыдов, Макар Нагульнов, Андрей Размётнов, в сущности, равноправные герои.

Это во многом определило и сюжетно-композиционное своеобразие романа. В основу его положена история «дела», история создания колхоза в далеком донском хуторе Гремячий Лог, которая становится одновременно повествованием о драматических судьбах, непримиримых столкновениях.

Перед нами эпоха бурного кипения страстей, ожесточенной борьбы, трагических конфликтов. Вся книга Шолохова пронизана размышлениями об исторических судьбах народа, о сущности и характере социального прогресса, о подлинном гуманизме.

В то же время видно и определенное различие двух томов «Поднятой целины». Система событий первой книги романа во многом основывалась на конкретно-исторических фактах первых месяцев коллективизации; правдиво воссоздавая те обстоятельства, в которых действовали его герои, Шолохов сознательно опирался на факты самой действительности.

Внимательный читатель «Поднятой целины» заметит, что писатель нередко давал точную хронологическую датировку событий. «Февраль…

», «4-го февраля общее собрание колхозников единогласно постановило», «В Гремячем Логу к 15 марта был целиком собран семенной хлеб», «Двадцатого марта утром почтальон привез в Гремячий Лог опоздавшие по случаю половодья газеты со статьей товарища Сталина «Головокружение от успехов».

Важно

Динамика событий в первой книге романа, их последовательность позволили писателю воссоздать типические обстоятельства, в которых происходила коллективизация не только на Дону, но и по всей страпе.

В сущности, всюду эти события развивались в той последовательности, в какой они изображались в «Поднятой целине»: собрание бедноты и актива, начало раскулачивания, общее собрание, обобществление орудий труда и тягловой силы, борьба с массовым убоем скота, засыпка семенных фондов и т. д.

Но это — внешние обстоятельства, которые создают лишь событийную канву. Глубина художественного мышления Шолохова проявилась в создании индивидуализированных характеров, каждый из которых не только представлял определенный социальный тип времени, но и обладал той психологической полнотой, которая позволяла увидеть многообразие проявлений человеческой личности.

Противостояние двух лагерей в романе — это не только борьба и столкновение различных социальных сил, представленных, с одной стороны, коммунистами Семеном Давыдовым, Андреем Разметновым, Макаром Нагульновым, сочувствующими советской власти Кондратом Майданниковым, Лю-бишкиным, Ушаковым, Шалым,— и, с другой стороны, теми, кто пытался задержать, остановить ход истории (Островнов, Половцев, Лятьевский), но это и конфликты, столкновения резко очерченных характеров. Сама типичность шолоховских героев — следствие глубокого проникновения в мотивы их действий, поступков, в самое «тайное тайных». Противоборство различных социальных сил воплощается в конфликтах, которые имеют не только общественно-политическое значение, но проявляется и в интимных отношениях людей.

Источники:

    Шолохов М. А. Поднятая целина. Судьба человека. Вступит, статья Л. Якименко. М., «Худож. лит.», 1978. 654 с. (Б-ка классики. лит-ра)Аннотация:В книгу входит роман М. А. Шолохова «Поднятая целина», запечатлевший эпоху коллективизации, крушение старых и рождение новых форм жизни, и рассказ «Судьба человека» — о величии, силе, красоте души обыкновенного русского солдата.

Источник: http://www.testsoch.info/roman-podnyataya-celina-xudozhestvennyj-analiz-sholoxov-mixail-aleksandrovich/

Краткое содержание романа «Поднятая целина» М. А. Шолохова

(В сокращенном варианте)

Роман (кн. 1 — 1932; кн. 2 — 1959-1960)

По крайнему к степи проулку январским вечером 1930 г. въехал в хутор Гремячий Лог верховой. У прохожих узнал дорогу к куреню Якова Лукича Островного. Хозяин, узнав приезжего, оглянулся и зашептал: «Ваше благородие! Откель вас?.. Господин есаул…» Это был бывший командир Островного в первой мировой и гражданской войнах Половцев.

Поужинав, стали толковать. Лукич считался на хуторе первостатейным хозяином, человеком большого ума и лисьей осторожности. Приезжему стал жаловаться: в двадцатом году вернулся к голым стенам, все добро оставил у Черного моря. Работал день и ночь.

Новая власть в первый же год вымела по продразверстке все зерно вчистую, а потом и счет потерял сдачам — сдавал и хлеб, и мясо, и масло, и кожу, и птицу, платил несчетно налогов… Теперь — новая напасть. Приехал из района какой-то человек и будет всех сго­нять в колхоз.

Наживал своим горбом, а теперь отдай в общий котел? «Бороться надо, братец», — объясняет Половцев. И по его предложению Яков Лукич вступил в «Союз освобождения родного Дона».

А тот человек, о котором они толковали, в прошлом матрос, а потом слесарь Путиловского завода Семен Давыдов, приехал в Гремя­чий проводить коллективизацию. Вначале провел собрание гремячинского актива и бедноты.

Присутствовавшие записались в колхоз дружно и утвердили список кулаков: попавших в него ждала конфис­кация имущества и выселение из жилья. При обсуждении кандидату­ры Тита Бородина возникла заминка.

Секретарь хуторской ячейки компартии Макар Нагульнов, в прошлом красный партизан, объяснил Давыдову: Тит — бывший красногвардеец, из бедноты. Но, вернув­шись с войны, зубами вцепился в хозяйство.

Совет!

Работал по двадцать часов в сутки, оброс дикой шерстью, приобрел грыжу — и начал бо­гатеть, несмотря на предупреждения и уговоры дожидаться мировой революции. Уговорщикам отвечал: «Я был ничем и стал всем, за это и воевал».

«Был партизан — честь ему за это, кулаком сделался — разда­вить», — ответил Давыдов. На следующий день, под слезы выселяе­мых детей и женщин, прошло раскулачивание. Председатель гремяченского сельсовета Андрей Разметнов вначале даже отказался принимать в этом участие, но был переубежден Давыдовым.

Гремяченцы позажиточней в колхоз стремились не все. Недоволь­ные властью тайно собирались обсудить положение. Среди них были и середняки, и даже кое-кто из бедноты. Никита Хопров, например, которого шантажировали тем, что он какое-то время был в карательном отряде белых. Но на предложение Островного участвовать в вооруженном восстании Хопров ответил отказом.

Лучше он сам на себя донесет. Да кстати, кто это живет у Лукича в мякиннике — не тот ли «ваше благородие», который и подбивает на мятеж? Той же ночью Хопрова и его жену убили. Участвовали в этом Островнов, По­ловцев и сын раскулаченного, первый деревенский красавец и гармонист Тимофей Рваный.

Следователю из района не удалось заполучить нити, ведущие к раскрытию убийства.

Совет!

Неделю спустя общее собрание колхозников утвердило председа­телем колхоза приезжего Давыдова, а завхозом — Островного. Кол­лективизация в Гремячьем шла трудно: вначале подчистую резали скот, чтоб не обобществлять его, затем укрывали от сдачи семенное зерно.

Партсекретарь Нагульнов развелся с Лукерьей из-за того, что при­людно голосила по высылаемому Тимофею Рваному, своему возлюб­ленному. А вскоре известная своей ветреностью Лушка встретила Давыдова и сказала ему: «Вы посмотрите на меня, товарищ Давы­дов… я женщина красивая, на любовь дюже гожая…»

Половцев и Яков Лукич сообщили единомышленникам с соседне­го хутора, что восстание назначено на послезавтра. Но те, оказывается, изменили намерения, прочитав статью Сталина «Головокружение от успехов». Думали, что дуриком всех загонять в колхоз — приказ центра.

А Сталин заявил, что «можно сидеть и в своей единоличности». Так что с местным начальством, жестко гнувшим на коллективизацию, они поладят, «а завернуть противу всей советской власти» негоже. «Дураки, Богом прокляты!.. — кипел Половцев.

— Они не понимают, что эта статья — гнусный обман, маневр!» А в Гремячьем за неделю после появления статьи было подано около ста заявлений с выходе из колхоза. В том числе и от вдовой Марины Поярковой, «лю­бушки» предсельсовета Андрея Разметнова.

А полчаса спустя Марина самолично впрягшись в оглобли своей повозки, легко увезла борону и запашник со двора бригады.

Обратите внимание

Отношения народа и власти снова обострились. А тут еще приехали подводы из хутора Ярского и прошел слух, что за семенным зерном. И в Гремячьем вспыхнул бунт: избили Давыдова, сшибли замки с амбаров и стали самочинно разбирать зерно. После подавления бунта Давыдов пообещал ко «временно заблужденным» административных мер не применять.

К 15 мая колхоз в Гремячьем посевной план выполнил. А к Давыдову стала захаживать Лушка: газетки брала да интересовалась, не соскучился ли по ней председатель. Сопротивление бывшего флотского было недолгим, и скоро об их связи узнала вся станица.

Островнов встретил в лесу сбежавшего из ссылки Тимофея Рвано­го. Тот велел передать Лукерье, что ждет харчей. А дома Лукича ждала неприятность несравненно более горшая: вернулся Половцев и вместе со своим товарищем Лятьевским поселился у Островнова на тайное жительство.

Давыдов, мучаясь тем, что отношения с Лушкой подрывают его авторитет, предложил ей пожениться. Неожиданно это привело к жестокой ссоре. В разлуке председатель затосковал, поручил дела Разметнову, а сам отъехал во вторую бригаду подсоблять поднимать пары.

В бригаде постоянно зубоскалили по поводу непомерной толщины стряпухи Дарьи. С приездом Давыдова появилась еще тема для грубоватых шуток — влюбленность в него юной Вари Харламовой.

Сам же он, глядя в ее полыхающее румянцем лицо, думал: «Ведь я вдвое старше тебя, израненный, некрасивый, щербатый… Нет… расти без меня, милая».

Читайте также:  Образ и характеристика ивана флягина в повести очарованный странник лескова сочинение

Как-то перед восходом солнца к стану подъехал верховой. Пошутил с Дарьей, помог ей почистить картошку, а потом велел будить Давыдова. Это был новый секретарь райкома Нестеренко.

Он проверил качество пахоты, потолковал о колхозных делах, в которых оказался весьма сведущ, и покритиковал председателя за упущения.

Важно

Моряк и сам собирался на хутор: ему стало известно, что накануне вечером в Макара стреляли.

В Гремячьем Разметнов изложил подробности покушения: ночью Макар сидел у открытого окна со своим новоявленным приятелем шутником и балагуром дедом Щукарем, «по нему и урезали из винтовки».

Утром по гильзе определили, что стрелял человек навоевавший: солдат с тридцати шагов не промахнется. Да и убегал стрелок так, что конному не догнать.

Выстрел не причинил партийному секретарю никаких увечий, но у него открылся страшный насморк, слышный на весь хутор.

Давыдов отправился на кузню осматривать отремонтированный к севу инвентарь. Кузнец, Ипполит Шалый, в беседе предупредил пред­седателя, чтоб бросал Лукерью, иначе тоже получит пулю в лоб. Лушка-то не с ним одним узлы вяжет. И без того непонятно, почему Тимошка Рваный (а именно он оказался незадачливым стрелком) стрелял в Макара, а не в Давыдова.

Вечером Давыдов рассказал о разговоре Макару и Разметнову, предложил сообщить в ГПУ. Макар решительно воспротивился: стоит гэпэушнику появиться на хуторе, Тимофей тут же исчезнет.

Макари середняки, и даже кое-кто из бедноты.

Никита Хопров, например, которого шантажировали тем, что он какое-то время был в карательном отряде белых. Но на предложение Островного участвовать в вооруженном восстании Хопров ответил отказом. Лучше он сам на себя донесет.

Да кстати, кто это живет у Лукича в мякиннике — не тот ли «ваше благородие», который и подбивает на мятеж? Той же ночью Хопрова и его жену убили. Участвовали в этом Островнов, По­ловцев и сын раскулаченного, первый деревенский красавец и гармонист Тимофей Рваный.

Следователю из района не удалось заполучить нити, ведущие к раскрытию убийства.

Совет!

Неделю спустя общее собрание колхозников утвердило председа­телем колхоза приезжего Давыдова, а завхозом — Островного. Кол­лективизация в Гремячьем шла трудно: вначале подчистую резали скот, чтоб не обобществлять его, затем укрывали от сдачи семенное зерно.

Партсекретарь Нагульнов развелся с Лукерьей из-за того, что при­людно голосила по высылаемому Тимофею Рваному, своему возлюб­ленному. А вскоре известная своей ветреностью Лушка встретила Давыдова и сказала ему: «Вы посмотрите на меня, товарищ Давы­дов… я женщина красивая, на любовь дюже гожая…»

Половцев и Яков Лукич сообщили единомышленникам с соседне­го хутора, что восстание назначено на послезавтра. Но те, оказывает­ся, изменили намерения, прочитав статью Сталина «Головокружение от успехов». Думали, что дуриком всех загонять в колхоз — приказ центра.

А Сталин заявил, что «можно сидеть и в своей единоличности». Так что с местным начальством, жестко гнувшим на коллективи­зацию, они поладят, «а завернуть противу всей советской власти» не гоже. «Дураки, Богом прокляты!.. — кипел Половцев.

— Они не по­нимают, что эта статья — гнусный обман, маневр!» А в Гремячьем за неделю после появления статьи было подано около ста заявлений о выходе из колхоза. В том числе и от вдовой Марины Поярковой, «лю­бушки» предсельсовета Андрея Разметнова.

А полчаса спустя Марина, самолично впрягшись в оглобли своей повозки, легко увезла борону и запашник со двора бригады.

Отношения народа и власти снова обострились. А тут еще приеха­ли подводы из хутора Ярского и прошел слух, что за семенным зер­ном. И в Гремячьем вспыхнул бунт: избили Давыдова, сшибли замки с амбаров и стали самочинно разбирать зерно. После подавления бунта Давыдов пообещал ко «временно заблужденным» администра­тивных мер не применять.

К 15 мая колхоз в Гремячьем посевной план выполнил. А к Давыдову стала захаживать Лушка: газетки брала да интересовалась, не со­скучился ли по ней председатель. Сопротивление бывшего флотского было недолгим, и скоро об их связи узнала вся станица.

Островнов встретил в лесу сбежавшего из ссылки Тимофея Рвано­го. Тот велел передать Лукерье, что ждет харчей. А дома Лукича ждала неприятность несравненно более горшая: вернулся Половцев и вместе со своим товарищем Лятьевским поселился у Островнова на тайное жительство.

Обратите внимание

Давыдов, мучаясь тем, что отношения с Лушкой подрывают его авторитет, предложил ей пожениться. Неожиданно это привело к жестокой ссоре. В разлуке председатель затосковал, поручил дела Раз-метнову, а сам отъехал во вторую бригаду подсоблять поднимать пары.

В бригаде постоянно зубоскалили по поводу непомерной тол­щины стряпухи Дарьи. С приездом Давыдова появилась еще тема для грубоватых шуток — влюбленность в него юной Вари Харламовой.

Сам же он, глядя в ее полыхающее румянцем лицо, думал: «Ведь я вдвое старше тебя, израненный, некрасивый, щербатый… Нет… расти без меня, милая».

Как-то перед восходом солнца к стану подъехал верховой. Пошу­тил с Дарьей, помог ей почистить картошку, а потом велел будить Давыдова. Это был новый секретарь райкома Нестеренко.

Он прове­рил качество пахоты, потолковал о колхозных делах, в которых ока­зался весьма сведущ, и покритиковал председателя за упущения.

Важно

Моряк и сам собирался на хутор: ему стало известно, что накануне вечером в Макара стреляли.

В Гремячьем Разметнов изложил подробности покушения: ночью Макар сидел у открытого окна со своим новоявленным приятелем шутником и балагуром дедом Щукарем, «по нему и урезали из вин­товки».

Утром по гильзе определили, что стрелял человек невоевав­ший: солдат с тридцати шагов не промахнется. Да и убегал стрелок так, что конному не догнать.

Важно

Выстрел не причинил партийному сек­ретарю никаких увечий, но у него открылся страшный насморк, слышный на весь хутор.

Давыдов отправился на кузню осматривать отремонтированный к севу инвентарь. Кузнец, Ипполит Шалый, в беседе предупредил пред­седателя, чтоб бросал Лукерью, иначе тоже получит пулю в лоб. Лушка-то не с ним одним узлы вяжет. И без того непонятно, почему Тимошка Рваный (а именно он оказался незадачливым стрелком) стрелял в Макара, а не в Давыдова.

Вечером Давыдов рассказал о разговоре Макару и Разметнову, предложил сообщить в ГПУ. Макар решительно воспротивился: стоит гэпэушнику появиться на хуторе, Тимофей тут же исчезнет.

Макар самолично устроил засаду у дома своей «предбывшей» жены (Лушку на это время посадили под замок) и на третьи сутки убил появивше­гося Тимофея с первого выстрела.

Лукерье дал возможность попро­щаться с убитым и отпустил.

В Гремячьем тем временем появились новые люди: два ражих за­готовителя скота. Но Разметнов задержал их, заметив, что и ручки у приезжих белые, и лица не деревенские. Тут «заготовители» предъ­явили документы сотрудников краевого управления ОГПУ и рассказа­ли, что ищут опасного врага, есаула белой армии Половцева, и профессиональное чутье подсказывает им, что он прячется в Гремя­чьем.

После очередного партсобрания Давыдова подкараулила Варя, чтоб сказать: мать хочет выдать ее замуж, сама же она любит его, дурака слепого. Давыдов после бессонных раздумий решил осенью на ней жениться. А пока отправил учиться на агронома.

Через два дня на дороге были убиты два заготовителя. Разметнов, Нагульнов и Давыдов сразу же установили наблюдение за домами тех, у кого покупали скот. Слежка вывела на дом Островного. План захва­та предложил Макар: они с Давыдовым врываются в дверь, а Андрей заляжет во дворе под окном.

Двери им после недолгих переговоров открыл сам хозяин. Макар ударом ноги вышиб запертую на задвижку дверь, но выстрелить не успел. Возле порога полыхнул взрыв ручной гранаты, а следом загремел пулемет.

Совет!

Нагульнов, изуродованный оскол­ками, погиб мгновенно, а Давыдов, попавший под пулеметную оче­редь, умер на следующую ночь.

…Вот и отпели донские соловьи Давыдову и Нагульнову, отшептала им поспевающая пшеница, отзвенела по камням безымянная речка…

В убитом Разметновым человеке сотрудники ОГПУ опознали Лятьевского. Половцева взяли через три недели недалеко от Ташкента. После этого по краю широкой волной прокатились аресты. Всего было обезврежено более шестисот участников заговора.

Источник: https://www.lang-lit.ru/2014/02/blog-post_11.html

Проблематика романа М. Шолохова «Поднятая целина»

  Творчество М.А. Шолохова приходится на очень сложное время в истории России. Впервые писатель весьма широко открывает миру жизнь народа в эпоху революционных перемен.

Важно заметить, что Шолохов не ограничивается только социальными проблемами, круг поднимаемых им вопросов намного шире.

Так, в романе «Поднятая целина» писатель показывает, как общественные перемены изменили судьбы людей на многих уровнях.

    В своем произведении Шолохов изображает коллективизацию как великий поворот в жизни крестьянства, который сопровождался жестокой борьбой между земляками, людьми одной страны.

Конечно же, ликвидация дворянства как высшего класса была основной задачей новой власти, ибо только подобные действия могли дать, по мнению большевиков, позитивные результаты.

Активистам приходилось бороться как против кулаков, так и против собственнических устремлений крестьянства.

    Стоит вспомнить эпизод раскулачивания Фрола Домаскова, поскольку в нем автор очень ярко и точно показывает напряженность борьбы в эпоху коллективизации. Андрей Разметнов приходит в дом Фрола, когда вся семья сидит за столом.

Обратите внимание

Домасков не может понять, за что описывают его имущество. Он кричит: «Сукины дети! Грабьте! Режьте!». В результате раскулачивания этот человек оказывается просто выброшенным на улицу.

На мой взгляд, именно подобное отношение к зажиточным крестьянам стало главным отрицательным явлением коллективизации.

    Важно заметить, что в русской деревне рушились вековые устои и во многом коренным образом менялось отношение крестьян к действительности: «Жизнь в Гремячем Логу стала на дыбы, как норовистый конь перед трудным препятствием».

    Отношение людей к колхозам также было неоднозначным: кто-то стремился к новой форме жизни, а кто-то видел в этом окончательное крушение всяких надежд. Так, зажиточный крестьянин Яков говорит белому офицеру: «Конец приходит нашей жизни. Наживая, пригоршни мозолей да горб нажил, а теперь добро отдают все в общий котел, и скотину, и птицу, и дом, стало быть?»

    Совсем иное отношение к колхозам у крестьянина-середняка Кондрата Майданникова.

Хотя, по моему мнению, его стремление в колхоз, в первую очередь, связано с нищетой и незнанием, что делать дальше, чем жить: «Можно мне так дальше жить? Да ить это хорошо, бедный ли, богатый урожай.

А ну, хлоп, неурожай? Кто я тогда? Старец! Какое же вы, вашу матушку, имеете право меня от колхоза отговаривать, отпихивать?!»

    Но ключевой фразой в обращении Кондрата к собранию, по моему мнению, является: «Неужели мне там хуже этого будет?..» Таким образом, можно сказать, что простой народ «из двух зол выбирает меньшее».

Важно

Крестьяне не видят положительных сторон колхоза, и в другой ситуации, скорее всего, не захотели бы быть частью подобного коллектива.

Так, много времени думает Кондрат о своем, отданном в колхоз, добре: «Осталась в нем жалость–гадюка к своему добру, к собственной худобе, которой он сам добровольно лишился… Свернулась на сердце жалость, холодит тоской и скукой…».

    Но подобные настроения были временным явлением. Все больше и больше людей вступали в колхозы, несмотря на все сложности, возникающие в этом непростом деле.

Важно отметить тот факт, что активисты прекрасно понимают неготовность народа к таким сильным потрясениям. Они осознают, что потребуется много времени для того, чтобы направить жить по новому руслу: «Это – дюже верная мысля: всех собрать в колхоз.

Это будет прелесть, а не жизня! Но казаки – народ закоснелый, я вам скажу, и его придется ломать…».

    Особое место в романе занимает эпизод, когда 

    Давыдов показывает, как следует пахать по-настоящему. Он вводит элемент соревнования в обыденную жизнь казаков, показывает «прелесть жизни» в социалистическом обществе. Таким образом, среди крестьян возникает социалистическое соревнование: каждый стремится сделать больше и как можно лучше.

    На мой взгляд, постепенно активисты «заражают» крестьян своим патриотизмом и стремлением к прекрасному будущему. Люди чувствуют важность общего дела и вкладывают свои силы в создание лучшей жизни.

    Таким образом, Шолохов создает в романе действительность эпохи коллективизации. Писатель весьма объективен в оценке тех событий и видит как положительные, так и отрицательные стороны изменений в обществе. Шолохов показывает всю противоречивость, болезненность и во многом чрезмерную жестокость раскулачивания крестьян.

    Но такова была эпоха, и автор понимает, что иного выхода не было. Стране требовались реформы, изменение вековых устоев. Стране требовалась революция, и этот переворот произошел. События той эпохи, на мой взгляд, были естественными и во многом неизбежными.

Источник: http://reshebnik5-11.ru/sochineniya/sholokhov-m-a/podnyataya-tselina/9818-problematika-romana-m-sholokhova-podnyataya-tselina

Ссылка на основную публикацию